— Такие, как Рита не станут довольствоваться ролью любовницы. Так что хорошенько подумай, прежде, чем сделать следующий шаг, — я резко разворачиваю голову, натыкаясь на его серьезное лицо. — Думал, что я не вижу, что между вами твориться? Даже такой человек, как я, способен заметить летающие между вами искры. И я бы не вмешивался, если бы посчитал, что из этого выйдет простая интрижка на пару ночей. Сам знаешь, я довольно спокойно отношусь к связям на стороне, не отличаясь высокими моральными принципами. Если тебя так приперло и душа требует разнообразия, я даже готов дать тебе номер сговорчивой девочки…

— Не говори ерунду. У меня все отлично, и я никого не жду, как тебе могло показаться.

— Андрюх, ты мой друг. И я просто обязан тебя предостеречь. Потеряешь Машку — будешь всю жизнь кусать локти. Забудь про Марго, съезди с женой отдохнуть, я и один прекрасно справлюсь. Оставьте сына бабушке и развейтесь. Пока еще не поздно…

— Антон, давай я сам буду решать, что мне делать. Тем более, что я уже сказал — у нас с Машей все хорошо.

Друг пожимает плечами и больше не предпринимает попытки завести со мной разговор, в то время как я, ругаю себя за то, что не сумел скрыть от него своей заинтересованности. Он нагнетает, говоря, что я ставлю свой брак под угрозу, поскольку, я не намерен делать шагов в отношении Скрипник, пусть и знаю, что симпатия у нас с ней взаимная. Допив свой бокал, я направляюсь к жене, нежно целуя гладкую кожу ее щеки, чувствуя, что так будет правильно. Что бы не творилось в моей голове, и какие бы переживания не наполняли душу, Маша не заслуживает предательства.

— Ты у меня большой молодец, — приникая к моим губам, произносит она. — Я горжусь тобой.

— Ради этого стоило не спать по ночам, — крепче прижимая ее к себе за талию, не могу не улыбнуться.

— Не буду спорить. Я тебя очень люблю, — с неподдельным блеском в глазах, заявляет жена. А я просто ее целую, чувствуя, как в горле застревает огромный ком, не позволяющий мне произнести что-то в ответ. Сегодня я долго лежу, размышляя над тем, к чему я пришел спустя столько лет счастливого брака. Глядя, как мирно вздымается ее грудь, как слегка подрагивают пушистые ресницы на ее закрытых веках, как она сладко спит, подложив ладонь под свою щеку, я отчетливо осознаю, что раньше подобное зрелище волновало меня куда больше… Теперь же, я все чаще ловлю себя на том, что, глядя в ее серые глаза, чувствую легкую досаду, что они не отдают голубизной. Тяжело вздохнув, я выбираюсь из теплой кровати и тихо крадусь в кабинет, где долго наблюдаю сквозь окно, как рассвет окрашивает небо яркими розовыми красками. Я пропал… И один Бог знает, скольких сил мне стоит перестать думать о той, что так незаметно прокралась в душу….

Сегодняшнее утро выдалось на редкость снежным. Дорожные службы не справляются с нескончаемым потоком белых хлопьев, внезапно решивших обрушиться на шумный город, поэтому дорога до кафе заняла у меня целый час. После морозной прохлады улицы теплота помещения кажется слегка удушающей, и я сразу отыскиваю администратора, давая ему указание настроить кондиционер. Почти все столики заняты, в зале царит оживление, и беззаботный смех посетителей ласкает мне слух, заставляя сердце учащенно забиться от какой-то ребяческой радости, что мы не зря вложили столько сил в это здание. Я устраиваюсь у окна, открываю крышку своего ноутбука и, в ожидании, пока загрузиться система, начинаю оглядывать по сторонам. В небольших прозрачных вазах красуются свежие пионы, которые я попросил заказать, прислушавшись к Маше, питающей слабость к этим цветам. Я вообще замечаю, что в последнее время стараюсь во всем ей угодить, словно это поможет снять с моих плеч тяжкий груз вины, за то, что в моих мыслях поселилась другая. Я задерживаю свой взгляд на огромном панно, чувствуя, как внутри все сжимается, возвращая меня в то недалекое время, когда Рита, вскарабкавшись на стремянку, так уверенно создавала этот пестрый шедевр. Я помню ее немного неряшливый образ, и твердо верю, что именно так и должна выглядеть женщина, посвятившая себя рисованию. Она убирала свои волосы в какую-то невообразимую конструкцию, обматывая голову широкой цветастой повязкой, чтобы выбившиеся пряди не падали на глаза, а ее широкий комбинезон всегда был измазан краской. В те редкие моменты, когда мне удавалось застать ее погруженной в свое любимое дело, я отмечал, что только наедине с собой она становилась поистине настоящей. От нее словно исходило свечение, присущее любому талантливому человеку… Не знаю, сколько я так сижу, разглядывая ее работу, но, когда перевожу свой взгляд на монитор компьютера, с ухмылкой отмечаю, что он успел уйти в спящий режим.

— Андрей Павлович, там продукты привезли, — появляется рядом Вадим, молодой паренек лет двадцати, подрабатывающий здесь официантом. Я киваю, и направляюсь к выходу на задний двор, чтобы лично проверить, не ошиблись ли мы, связываясь с выбранным поставщиком. Спустя тридцать минут, я вновь занимаю свое место за столиком, замечая сложенную вдвое салфетку, мирно лежащую на папке с бумаги, над которыми мне еще предстоит потрудиться. Словно почувствовав пристальный взгляд, я отворачиваю голову к окну, натыкаясь на замершую у дверей мини Купера стройную фигуру знакомой мне девушки. Она неуверенно машет мне, спрятанной в теплую варежку ладонью, и подарив какую-то робкую улыбку, скрывается в салоне автомобиля. Только когда машина выруливает с парковки и теряется в потоке куда-то спешащих авто, я решаюсь взглянуть на послание женщины, разрушившей мой устоявшийся мир, где синей шариковой ручкой выцарапано очертание так хорошо знакомой мне фиалки.

— Я говорила с твоей мамой, она не против остаться с Семеном на пару дней… Мы могли бы выбраться на лыжную базу, сняли бы домик и хорошенько повеселились, — обнимая меня со спины за плечи, предлагает жена, целуя мою шею. — Мы заслужили отдых, можем даже напиться. Я не откажусь от беззаботных выходных в кругу друзей. Возьмем Иру и Сашу, Антона с его художницей!

Я от чего-то замираю, сидя на кровати в нашей спальни, испытывая нервозность от простого упоминания Риты.

— У Павлова сейчас какая-то Кристина, — сообщаю жене, расстёгивая пуговицу на рубашке.

— Жаль, Маргарита сумела меня впечатлить. И мы вполне могли собрать коллекцию ее работ, если бы твой друг все-таки решил на ней остановиться, — запуская руку под мою одежду, хихикает жена. — И чего вам мужикам не хватает7 Красивая, успешная…

— Вообще-то, это она решила с ним порвать, — поясняю, ловя тонкие пальцы жены у пояса своих брюк, за что она награждает меня удивленным взглядом. — Давай, я сначала приму душ. Устал, как собака.

Маша спрыгивает с постели, одергивая задравшийся короткий халат, и, улыбаясь, направляется к двери.

— Тогда я пока приготовлю нам кофе. Сама целый день клюю носом.

Я нервно запускаю пальцы в свои волосы, после чего тру свои глаза, ругая себя, за то, что позволил так все усложнить. Мне не помогает душ, беспокойные мысли все так же роятся в моей голове, оставляя неприятный осадок, от пришедшего осознания, что я глубоко увяз, и никак не могу вырваться из поглотившей меня трясины. Не знаю, заметила ли супруга, что я целовал ее словно на автомате, без должной страсти блуждая руками по ее телу. Однако, она ничем не выдала своих мыслей, наверняка, списав мою отстраненность на накопившуюся за этот безумно долгий день усталость.