Вы обращали внимание, что с каждым прожитым годом, время начинает течь намного быстрее, и мы уже не замечаем, как стремительно лето сменяет осень, как первый снег осыпает землю, постепенно заметая улицы на радость беззаботной детворе? Становясь старше, ты в какой-то момент осознаешь, что в сутках слишком мало часов, чтобы успеть сделать все, что так тщательно распланировал. Что твой сын становиться самостоятельным, больше не требуя помощи в завязывании шнурков, уже без тебя справляясь со своими ежедневными заботами. У него появляются свои увлечения, первые победы, первые друзья, и даже первая влюбленность в девочку с соседнего двора проникает в его жизнь так незаметно, что в один из вечеров ты, глядя на его не по-детски озадаченное лицо, ловишь себя на том, что перед тобой уже не беззубый малыш, ползающий по полу в гостиной, а вполне состоявшийся четырехлетний ребенок.

Через несколько дней мы заканчиваем обустройство кафе, в котором успели сменить абсолютно все, начиная с пошарпанного линолеума и заканчивая потолком, на который теперь можно смотреть без охватывающего страха, что на твою голову, непременно, свалиться кусок штукатурки. Теперь каждая деталь интерьера просто кричит о том, что из простого кафе на окраине мы умело создали благопристойное заведение, где каждому захочется проводить время с семьей или покорять сердце понравившейся девушки. Столики из темного дерева, окруженные мягкими велюровыми диванчиками и подобранными им в тон стульями, приглушенный свет, живые цветы, тут и там попадающиеся на глаза, массивная барная стойка, сплошь заставленная разнообразными напитками и огромное панно, занимающее собой всю стену — все выглядит именно так, как я и хотел.

— Видишь, можно сказать, что я прислушалась к твоему совету, и все-таки нарисовала ландыши, — придирчиво разглядывая законченную на днях работу, обращается ко мне Маргарита. Сегодня она выглядит иначе, чем последний месяц, что с утра до позднего вечера проводила в этом помещении, детально прорабатывая каждую линию орхидей и еще уймы цветов, призванных радовать глаз посетителей. Привычный джинсовый комбинезон сменила темно зеленая юбка, плотно облегающая бедра, а футболке она предпочла женственную рубашку, свободно сидящую на тонкой талии.

— Получилось красиво, так что всегда готов помочь своим ценным советом, — резюмирую я, больше любуясь самой художницей, чем созданным ей шедевром. Что-то, незаметно для меня самого, поменялось в наших с ней отношениях, после сотни ни к чему не обязывающих разговоров, которые мы вели при каждом удобном случае. Еще с того самого момента, когда я закрыл за собой дверь ее дома, в своих мыслях я, так или иначе, возвращался на плохо освещенную кухню, где под ее чутким взглядом пил самый горький на свете кофе. Каждый раз, когда она появлялась в поле моего зрения, что-то внутри надрывалось, заставляя меня крепче сжимать зубы, когда Антон касался ее или, не смущаясь моего присутствия, целовал ее губы. Где-то глубоко внутри себя, я твердо знал, что стоящая передо мной женщина прекрасно знает, как невыносимо мне наблюдать ее тонкие пальцы, скользящие по щеке Павлова, и именно поэтому она с таким рвением возвращает ему каждую ласку. И пусть это глупо — ревновать к другу ту, которая никогда не станет твоей, в то время, как дома тебя ждет любящая жена, я никак не могу потушить бушующий внутри пожар.

— Ну что же, думаю, на этом наше сотрудничество подходит к концу? Была рада с тобой поработать, — протягивая ладонь для рукопожатия, смотрит мне прямо в глаза. — Надеюсь, смогла оправдать ожидания.

— Скорее ты их превзошла, — улыбаюсь, ощущая теплоту и мягкость ее кожи. Мы, почему-то молчим, так и не разжимая пальцев, словно прощаясь, пытаемся что-то друг другу сказать, так и не проронив не слова. — Ты же придешь на банкет?

— Не думаю, — просто отвечает она, слегка проводя подушечкой большого пальца по тыльной стороне моей ладони.

— А как же Антон? — удивляюсь ее отказу.

— Он знает. Я решила больше его не мучить, не вижу смысла водить его за нос, делая вид, что питаю к нему интерес. Так что, пожалуй, на этом все, Андрей Павлович Медведев…

Я не знаю, что ей сказать, ощущая внутри лишь досаду и разочарование, которую смогу объяснить себе лишь оставшись наедине со своими мыслями.

— Был рад знакомству, — единственное, что приходит на ум. Она посылает мне какую-то горькую улыбку, и бросив еще пару незначительных фраз, разворачиваясь, выходит на улицу, закрывая за собой массивную деревянную дверь. Я к ней привык. Однозначно, мы сумели стать неплохими приятелями. Я даже пару раз получал от нее смс с каким-то глупым текстом о том, что мне стоит провести беседу с работниками, которые мешают ей творить, прожигая ее спину своими горячими взглядами. Наверно, поэтому, я чувствую горечь от того, что все так стремительно оборвалось… Но уже через пару минут, я вновь возвращаюсь к своим делам, стараясь выкинуть из головы навязчивый образ Маргариты Скрипник.

— Господи, какая красота, — восхищается Маша, озираясь по сторонам.

— Да уж! Впечатляет, сынок! — принимая бокал с шампанским, вставляет отец. Зал полон гостей, кто-то уже пробует блюда от шефа, кто-то пока ожидает своего заказа, а кто-то уже покончил с приемом пищи и сейчас делиться своими впечатлениями с соседом по столику. Мы несколько раз улыбаемся в объектив фотокамер прибывших на открытие журналистов, отвечая на их вопросы, вместе с Антоном принимаем поздравления от друзей, за пару часов изрядно устав от сыплющейся похвалы. Семка, облаченный в рубашку и строгие брюки, с важным видом катает по столу небольшую железную модель автомобиля, сдабривая свои действия грозным рычанием, имитирующим рев мотора. Жена, периодически, призывает его к спокойствию, переживая, что малыш привлекает внимание собравшихся, твердо считая, что на подобном мероприятии такое поведение недопустимо. А я все чаще кручу головой по сторонам, еще питая надежду, что женщина, вложившая душу в создание цветочного панно, все-таки почтит нас своим присутствием.

— Она не придет, — внезапно появляясь по правую руку от меня, тихо произносит Антон. Я удивляюсь, собираясь ответить, что не понимаю о ком идет речь, когда друг, делая очередной глоток шипящего напитка, выбивает почву из-под моих ног своей следующей фразой.

— У тебя шикарная жена, замечательный сын и вполне размеренная жизнь. Будь добр не потерять все это, — засовывая руку в карман брюк и слегка раскачиваясь на пятках, поучает меня он.

— К чему ты клонишь? — уставившись прямо перед собой на свою улыбающуюся супругу, отзываюсь я.