— …включая меня, — Нанну скрестила на груди руки. — И я туда ни за какие коврижки не сунусь!

— Надо думать, из-за левиафана! — заметил предводитель.

— Во-первых, Левиафан чересчур огромен, чтобы прорваться в подземелья из грота через крохотную дверцу. А во-вторых, он совершенно безвреден.

— Точно, рехнулась, — Нанну подавленно покачала головой. — Не слушайте ее, девочка не в себе от потрясения.

— Ничего подобного! Я провела с Левиафаном целую ночь! Он мог сожрать меня в любой момент…

— …да только не появился! Гвендолин, прекрати!

— Еще как появился! Мы разговаривали, и я обещала… обещала помочь ему освободиться. Поверьте, он ненавидит ведьму пуще вашего. Она лишила его родных и дома, заключила в темницу и кормит мясом, которое в море не водится и от которого он болеет и чахнет. А ведь он ещё детеныш. Ведь вы печетесь о ваших детях? Подумайте, каково ему, малышу, томиться в каменном узилище?

— Малышу? — Нанну всплеснула руками.

— По-вашему, я сумасшедшая? — Гвендолин обратилась к ней.

— Нет, но… разговаривать с левиафаном…

— Я обещала привести к нему волшебника. Того, кто сумеет сломать решетки в тоннеле и выпустить его на свободу. В море. Так что скажете?

Предводитель сурово покачал головой. Зато вперед из задних рядов протолкнулся спорщик, парень лет двадцати, кожа да кости. За ним под осуждающий ропот протиснулись еще двое юношей.

— Мы согласны.

— Я не могу отпустить вас, Алби, — заикнулся было мужчина.

— Ты нам не отец, — решительно сжатые кулаки. — И мы идем в замок.

Возражений не последовало, хотя Гвендолин заметила неодобрение на сумрачных лицах.

— Кто-нибудь ещё готов уйти? — осведомился предводитель, обводя своих людей тяжелым взглядом. Больше желающих не нашлось. — Что ж… Прощайте.

— Еще увидимся, — твердо сказал парень.

Гвендолин не стала смотреть, как люди-крысы уходят. Стыдно признаться, но главной ее заботой, толкнувшей на безумное предложение, было желание укрыть Айхе от стихии, хищников и ведьминого гнева. Для этого требовались руки. И силы, которых двум хрупким женщинам явно не доставало. Она не боялась, что поведет троих мужчин не верную гибель — после всего пережитого чувство страха притупилось, а может, и вовсе атрофировалось. Ведь не пугал разгулявшийся ветер, не пугало вздувшееся тучами небо, не пугала надвигающаяся буря и холод, сковавший каждую клеточку разбитого тела.

— Если пойдем, лучше поторопиться, — сказала Нанну, озабоченно взирая на небесные знамения. — Ураган приближается. Воспользуемся суматохой, чтобы пробраться в замок: вряд ли на нас обратят внимание.

— Я готова, — кивнула Гвендолин.

— Мы тоже. Только… не уверен, что нам хватит сил… — его нерешительный взгляд скользнул по Айхе. Двое других парней — худые, как щепки, Гвендолин встречала подобных лишь на фотографиях из фашистских концентрационных лагерей, — оробело переминались с ноги на ногу. Их шатало ветром.

— Этот мальчишка — полубог и волшебник, — без обиняков заявила Нанну. — Если вы ему поможете, он навсегда вернет вам человеческий облик.

— Это правда, — поспешно добавила Гвендолин. — Он спас мне жизнь в деревне шша.

— Мы и так поможем, — сказал Алби. — Что мы, звери, что ли, бросать раненых на произвол судьбы. Ребята, придется, поднапрячься. Кстати, это Тод, а это Аарон. Мы давно планировали проникнуть в замок, даже… мечтали отомстить ведьме, расправиться с ней, — в голос Алби просочилось смущение.

— Только вовремя поняли, что бессмысленно, — поддержал названный Тодом.

— Поначалу думали, будто это она наводит на землю колдовской мрак.

— Дураками были.

— Не дураками, а наивными, — поправила Нанну. Не пожелав взвалить ношу целиком на плечи отощалых юнцов, она подхватила Айхе под руки. К ней поспешно присоединилась Гвендолин, но ее легонько отпихнули в сторону: доходяги или нет, а мужская гордость не терпела помощи от сопливой девчонки.

— Ох, не нравится мне все это, — пропыхтела Нанну в адрес бури, когда на заплетающихся ногах они вытащили Айхе из укрытия и черепашьим ходом двинулись в сторону далекого замка. Повезло еще, что разъярившийся ветер толкал в спину, а не в лицо: с его нечаянной помощью дело пошло живее.

— Вихри усиливаются! — крикнул Алби.

— Главное — достигнуть аллей, там деревья нас прикроют, — отозвалась Нанну.

— Если ветер не повыдергает их раньше.

— Они заколдованы! Ведьма оберегает свои владения с помощью охранных камней: на территории замка их видимо-невидимо.

Нанну оказалась права. Едва они, изнемогая под непосильной ношей, очутились под кронами первых кленов, ревущий поток воздуха ослаб. Выбившись из сил, все повалились на землю. Айхе со стоном содрогнулся, балансируя на грани сознания. Он по-прежнему дышал часто-часто, и пульс под мраморной кожей прищупывался сумасшедший, однако синева исчезла, а запекшиеся губы даже чуть-чуть порозовели.