Собравшись с духом, она с громким «чпок» выдернула пробку из бутылочного горлышка. В нос ударил залп столь редкостного зловония, что глаза защипало, а в горле зародились спазмы тошноты.

— Скажите, — взмолилась Гвендолин, робко подходя к Дориану, который закончил отщипывать чешуйки и теперь взвешивал их поштучно на крошечных весах. — Я взяла правильное зелье?

— Угу, — промычал тот. — Ноль и двенадцать. Какой редкий экземпляр!

— А много нудно выпить? Оно так… ужасно пахнет. Мне кажется, зелье просрочено.

Алхимик уставился на нее немигающим взглядом. Выпучил глаза. Плотно сжал губы, опустив уголки вниз — чучело, да и только! Впрочем, не лишенное некоего обаяния.

— Пить? — шевельнул губами. — Это перечное зелье, его ни в коем случае нельзя пить!

— Ой, простите, — Гвендолин покраснела. Действительно, могла бы догадаться: такую вонь только для растираний использовать. — Значит, нужно намазать нос? — это убьет ее.

— Шею, шею, какая ты бестолковая! — простонал Дориан. — Откуда ты вообще свалилась?

— Из человеческого мира, — Гвендолин неловко улыбнулась и, чтобы не обижать алхимика, для которого его зелье, безусловно, много значило, щедро выплеснула жидкость из бутылки себе на ладонь. Усердно потерла шею.

— Как интересно, — в глазах Дориана и вправду зажегся огонек любопытства. Сдув со лба прядку волос, он отложил пинцет, которым придерживал чешуйку, и оперся руками на стол. — А скажи-ка, в вашем мире уже изобрели телескопы?

— Конечно, — удивленно ответила Гвендолин. — Всякие разные.

— Как интригующе! — алхимик всплеснул руками. Его необъятная шевелюра всколыхнулась, глаза исполнились фанатичного блеска. — И что?

— Что — что? — девочка поставила бутылку с зельем на стол и благоразумно отступила на шаг: мало ли, какие мысли бродили в этой оранжевой голове.

— Что в них видно? — нетерпеливо подтолкнул Дориан.

— Звезды, — удивление все возрастало.

Можно подумать, в телескоп должны просматриваться глубины океана!

— Планеты, кометы, — Гвендолин напрягла память: что там еще у нас летает в космосе? — Спутники…

— Хм, — Дориан недоверчиво свел брови к переносице. — А высшие сферы? Крыша мироздания?

— Какая ещё крыша мироздания? — оторопела Гвендолин. Местный гений свихнулся.

— Ту самую, которая накрывает нашу вселенную, — с благоговейной дрожью в голосе произнес Дориан.

А ведь точно, вспомнила Гвендолин, Нанну заикалась об астрономии. Уж не небесный ли купол Дориан имел в виду под крышей мироздания? Тот самый, которым благоговейно восхищались древние ученые, почитавшие за истину гигантскую черепаху, трех слонов, плоский кусок суши и колпак с нарисованными звездами? Может, оттого и его собственная крыша слегка того… поехала?

— В моем мире астрономы смотрят в телескопы, чтобы проникнуть в тайны космоса, — сообщила Гвендолин, вспоминая строки из учебника астрономии. — Открывают новые звезды и галактики, фотографируют их и ищут жизнь на соседних планетах. Говорят, пока безуспешно, но, например, на Марсе нашли останки оледеневших бактерий. Это доказывает, что мы не одиноки в космосе.

Закончив свою речь с деловым видом, Гвендолин показалась себе необычайно умной. А вот Дориан, видимо, ее астрономические познания не оценил. На его изможденной, бледной физиономии читалось полнейшее недоумение.

— Как вообще можно задаваться вопросом о нашем вселенском одиночестве?! — возмутился он. — Достаточно одной капли зелья прозрения, чтобы проникнуться пониманием устройства бытия и околобытийных процессов.

Зелье прозрения? Так он еще и наркоман. Это многое объясняло.

— Или заглянуть в главное око телескопа, — продолжал Дориан. — Вселенная свита кольцами. Развернув ее, с величайшей осторожностью распрямив несколько витков, я могу проникнуть в глубинные процессы мироздания, понять, как создаются, расцветают, приходят в упадок и погибают миры. Наблюдая за чужими пространствами, я могу предвидеть гибель мира и отсрочить или отменить ее, если удастся скорректировать или сбалансировать бытийные процессы. Я могу увидеть путь развития любой цивилизации от самых ее истоков и до глубокой старости.

— И все это — с помощью обыкновенного телескопа? — осторожно уточнила Гвендолин.

— Разумеется! — передернул плечами Дориан, уязвленный ее сомнениями. — Идем, — он нетерпеливо поманил за собой. — Идем, идем, я покажу, если не веришь.

Все той же смешной походкой в раскоряку, с завидной ловкостью лавируя между столами и дымящими котлами, Дориан пересек лабораторию. Видимо, ему не доставало благодарных слушателей, подумала Гвендолин. Чокнутый или нет, любой человек нуждается во внимании, иначе жизнь утрачивает краски и смысл.