Мало-помалу в угрюмый черный пейзаж стали вкрапляться новые детали. Появились первые огоньки — бледные, туманные шарики, парящие над землей. С приближением Гвендолин они испуганно перешептывались — ни словечка не разобрать! — и ныряли в кроны низкорослых кленов.

— Не бойтесь, — попросила Гвендолин, хотя у самой от присутствия живых огней внутри все похолодело. — Помогите мне…

Искорки продолжали отпрыгивать с пути, оставляя после себя легкие голубоватые шлейфы дыма, быстро тающие в ночной мгле. Однако Гвендолин заметила, что волей-неволей идет именно туда, где они возникают. Дорога время от времени расщеплялась, и Гвендолин спотыкалась на распутьях, недоумевая, куда повернуть. Тогда блуждающие огоньки выстраивались рядком, маня за собой. Бежать за ними по едва освещенной земле было куда приятнее, чем погружаться во мрак. О том, что они могли завести в болото или куда похуже, Гвендолин старалась не думать.

Она совсем выбилась из сил и едва волочила ноги от усталости.

Вскоре огоньков стало столько, что сделалось почти светло. Должно быть, она приближалась к центру светящегося моря, которое наблюдала с холма. Только на город оно было вовсе не похоже. В сухой земле под ногами кое-где начала проступать брусчатка, и чем дальше, тем обширнее становились выложенные ею участки. Тут и там над ней вздымались вычурные постройки из мрамора или серого камня: то кривоватые башенки, то кружевные беседки, то целые архитектурные ансамбли, разукрашенные причудливыми значками и рисунками. Некоторые из домиков утопали в зарослях плюща и деревьев, каких Гвендолин в жизни не встречала, другие вырастали прямо из крошечных водоемов. Она могла поклясться, что слышит плеск воды и отголоски звонкого смеха, но куда бы ни повернулась, нигде не было ни души.

А чудища тем временем подобрались совсем близко. Когти царапнули за ногу, и Гвендолин с визгом пустилась бегом. Последние капли волшебства растворялись в темноте, и ее постепенно окутывал холод.

На пути вдруг возникли ворота, заточенные в высокую каменную арку. Гвендолин с разбегу больно ударилась в них и сползла на землю.

Шша замерли в ожидании, когда от магической защиты не останется и следа.

Гвендолин поискала глазами ручку, металлическое кольцо — увы. Тяжелые деревянные створки, закованные в темные решетки и расписанные все теми же непонятными узорами и значками, не давали ни малейшего намека на то, как эта громадина открывалась.

Шша зашевелились.

Гвендолин в отчаянии налегла плечом на дверь, толкнула, развернулась спиной и с силой ударила по ней всем телом. Не помогло.

Куда же теперь бежать? Где прятаться? Холод уже пробрался под одежду. Гвендолин чувствовала, как он сковывает грудь, мешая дышать, как проникает в рот и горло.

Одно из чудищ протянуло лапу — острые когти пропахали на бедре красные борозды.

— А-а-а! — Гвендолин закричала от боли ужаса. — Где ты? Где ты?! Помоги!

Она в исступлении замолотила кулаками по двери, понимая, что мальчишка не придет и звать его бесполезно. Крик растворился в воздухе, точно камень ухнул в бездонный колодец, — ни удара, ни всплеска.

Когти вцепились в шею и сжались. Удушливая вонь заткнула ноздри.

— Помогите, — в последний раз прохрипела Гвендолин.

— Эй! Кто здесь?

Хватка ослабла, и Гвендолин удалось вырваться.

— Вот дела! А ну кыш! Отпустите ее!

Раздался скрип, потом шипение и болезненный вой.

Бум! Бум! бум!

Гвендолин оглянулась и увидела, как длинная, костлявая дама, подоткнув юбки и засучив рукава, самозабвенно молотит крыс-оборотней здоровенной деревянной кадкой. Из-за проворства, с которым она охаживала чудищ, казалось, будто рук у нее как минимум четыре.

— Давайте, давайте, проваливайте. А то я ведьме нажалуюсь — она вас быстро в песок перетрет и в аквариум ссыплет.

Твари нехотя отступили, злобно ворча и глотая голодные слюни.

— Им нельзя сюда заходить, — повернувшись к дрожащей Гвендолин, сообщила незнакомка. — Запрещено.

Она сощурилась, сдула мешающую прядь волос со лба и перехватила ручку кадки поудобнее.

— Заходи быстрее, не топчись, пока у этих, — кивок в сторону шша, — ум за разум не заехал, если он у них вообще есть. Ну, чего ждешь?

Гвендолин от страха всхлипнула, икнула, захлебнулась вдохом и не сдвинулась с места. Язык будто в горло провалился.

— Понятно. — Незнакомка со вздохом взяла ее за руку и, не слишком церемонясь, пропихнула в низенький, узкий проем в стене — в полутьме такой нипочем не заметишь. Дверца за спиной захлопнулась. — Страшно? Ясное дело, шша кого угодно в ужас вгонят. Ведьма их держит, чтобы слуги из замка не сбегали, а то многие были бы не прочь улизнуть. Говорят, у шша приказ пожирать всякого, кто вздумает самовольно вернуться к людям.

Гвендолин не ответила. От всего пережитого ее нещадно тошнило, и кожа покрылась холодным потом. Задержав дыхание, сглатывая, она обвела взглядом место, в которое угодила.

Здесь, за воротами, было светло. Свечение лилось из узких каналов, заполненных водой. Ночной воздух кишел игривыми мерцающими огоньками, цветными и восхитительно красивыми. Вдоль дорожек, петляющих между водоемами, росли корявые клены, и было их видимо-невидимо — целая роща из узловатых стволов и крон с острыми, похожими на лучистые звезды листьями. А может, это были никакие не клены? С них облетали дивные розоватые лепестки.