Шрифт:
– Фил, я верну деньги! Не за один день и не за месяц! А Беличенко изобразит всё в лучшем виде: подделает подписи Горцева, скроет растрату. Эти двести тысяч никто не заметит…
– Как это ненадёжно, опасно! А если он решит шантажировать тебя?
– Беличенко? Аркаша умоляет не увольнять его, дать шанс всё исправить, - хмыкнул Миша.
– Как? Подделав отчетность? – Возмутился Фил, продолжая мучить Михаила взглядом психотерапевта на сеансе гипноза.
– Предлагает сыграть ещё раз. Вложиться во фьючерсы, акции разных компаний… - нехотя отозвался Михаил. – Фил, не смотри на меня так. Черт…
– Господи, Миша, найми в таком случае опытного брокера, финансиста! Только не связывайся с этим придурком, прошу! Лучше обратись за помощью к Льву Туманову!
– Лев Туманов для меня человек-загадка… - ответил Миша.
– Помогает, вникает в проблемы… Не понимаю, откуда он взялся? Отказывается знакомиться с дядей Борей… Что ему нужно, Фил? Набивается в друзья или шпионит?
– Ты стал слишком нервным и подозрительным. – Прошептал Филипп, прижимая руки к груди. – Я давно предлагаю навести о нём справки. И вообще, Миша, я перерос должность твоего личного помощника, ты не находишь?
– хитро спросил Филипп.
– Спасибо, Фил! Я очень ценю тебя, друг… Правда, я…
– Да ладно, расслабься. Кстати, я ещё кое-что накопал! Если информация просочится, полетят влиятельные головы! Можешь не сомневаться, что так будет!
– Фил, ничего не хочу больше знать!
– отрезал Михаил.
– Мне дорого то, что долгие годы создавала моя семья, и уничтожить холдинг жаждущим расправы и мести преступникам я не позволю! А именно так и будет, если станет известно, что информацию об этих личностях слил я.
Филипп кивнул, упаковал ноутбук и перевёл тему на обсуждение предстоящего дня рождения Михаила.
– Давай обсудим позже!
– поморщился Миша, надевая пальто.
– Фил, я буду ждать тебя в машине. Заплати этим причудливым девицам и возвращайся!
Глава 4
Михаил Львович Колосовский торопливо выскользнул из випки Дашиного кафе, столкнувшись с ней в коридоре.
– Извините… - сказал он сухо.
– И принесите моему другу счёт.
Он не удостоил хозяйку взглядом, сказав это скорее стенке, нежели ей.
– Михаил, - сказала она робко, преградив ему дорогу.
– Мне нужно поговорить с вами. Наедине…
Мужчина остановился и, едва скрывая презрительную усмешку, произнёс:
– Девушка, у вас что-то важное? Уверен, что нет, а значит нам нечего обсуждать! И не пытайтесь меня убедить в обратном. До свидания!
Кульминацией его пламенной речи был шумный лязг закрывающейся тяжелой, дубовой двери…
Дашка перевела беспомощный взгляд на сочувствующую ей Киру. Как близкая подруга, она знала о сердечных переживаниях Даши и предвидела её фиаско.
– Дашунь, успокойся, только не плачь… - она подала стоящей как истукан подруге салфетку.
– Какая же он свинья! Напыщенная, избалованная! Чертов сноб!
«Ты ещё женишься на мне!» - подумала Дарья, а вслух сказала:
– Кира, отнеси молодому человеку в випке счёт.
Даша ворочалась в постели, не в силах уснуть. Он не хочет разговаривать с ней, смотреть на неё… Испытывает брезгливость и презрение. Даже не зная её! Дурак… Неужели её чувства - ошибка? Те чувства, которые расцвели почти год назад, когда она впервые увидела Мишу.
Дашка вспомнила тот жаркий летний день. Прошёл всего месяц после её возвращения из Швейцарии. В то утро родилась новая Даша - с зелёными косами, ярким макияжем и обилием железных колечек на пальцах, в ушах и губах. Даша-протест. Даша-отрицание. Даша-бунтарь. Возвратившись на родину, девушка похоронила свой старый, ненавистный ей стиль швейцарского закрытого пансионата для девочек – зализанный и забитый образ. Она сменила платья на бесформенные штаны и научилась рисовать стрелки.
Отец вздыхал и хватался за сердце, но Даша была непреклонна. Крылов прекрасно знал, что в пансионате дочери не нравилось. Строгая дисциплина и высокие учебные требования изматывали её, не оставляя свободного времени.
Возвращение в Красноярск было самым счастливым днём в её жизни! Долгожданная свобода действий, передвижений, решений… Возможность реализовать мечты, давние желания.
Отец метался, стараясь выбрать для подросшей дочери лучший вуз, таскал всё время за собой… На одной из рабочих встреч с коллегами «Альянс-строй», в толпе важных чиновников и бизнесменов в дорогих костюмах Даша увидела Михаила. Вернее, Михаила Львовича, выступление которого объявил секретарь собрания.
Как ни странно, Дашу заинтересовала не только его выразительная, красивая наружность. Михаил оказался прекрасным оратором, обладающим грамотной речью и приятным тембром. Она слушала… А голос Миши, словно цветной дым или эфир, проникал в каждую клетку её сердца, каждый закоулок разума, прорастая невидимыми нитями обожания.
Дарья отчаянно почувствовала, что необходима этому человеку. Нужна, чтобы украсить его жизнь и сделать счастливым.
Это открытие смутило и испугало диковатую, выросшую в женском коллективе закрытой школы девушку. Она не пыталась заговорить или познакомиться с ним, будучи неуверенной в своих чувствах, хотя видела Мишу потом много раз. Только его голос звучал в её сердце, а глаза часто всплывали в памяти…