– Что ж, хорошо, – сам себе сказал человек и, усаживаясь в кресло, предложил юной журналистке место возле себя, – садитесь и сидите тихо.

– Не буду вам мешать, – ответила девушка и, сев в кресло, занялась сама собою.

Прошло некоторое время.

В помещении царил небольшой шум от работающих приборов и как-то успокаивал всех, включал сюда и молодую журналистку.

Время от времени раздавались команды, а откуда-то издалека доносился голос самого пилота.

– Как самочувствие? – спросил конструктор летчика.

– Превосходно, – ответил тот и, судя по всему, засмеялся.

– Хорошо. Увеличьте нагрузку. Сделайте пол-оборота, проверьте качества в состоянии наклона. Не выходите за пределы зоны полетов.

– Слушаюсь, док, – ответил молодой голос, и в комнате вновь наступила тишина.

Люди отмечали на своих приборах полет и делали соответствующие записи. В то же время крутилась магнитофонная бобина, записывающая весь разговор вперемешку со всеми шумами.

Вскоре конструктор вновь вышел на связь и приказал, изменив маршрут, проверить другие качества.

– Есть, док, – весело последовал ответ, и снова наступила тишина.

Точнее, место человеческого голоса заменил небольшой, мирно сопровождающий весь процесс шум.

После завершения многих других проверок конструктор, явно довольный состоянием дел, дал команду на посадку.

– Разворачивайтесь и на базу, – кратко бросил он летчику и, положив свои наушники, отъехал на кресле немного назад.

Затем снова обмахнул пот со лба и, улыбнувшись, сказал девушке:

– Ну, вот и все. Думаю, эксперимент удался. Что будете писать?

– Что скажете, то и напишу, – поддержала улыбку журналистка и так же немного отъехала в сторону.

В это время в комнате будто что-то переменилось.

Лицо одного из прослушивающих шумы эфира внезапно исказилось, и он в судороге упал на пол, обрывая часть проводов и стаскивая небольшой прибор за собой.

Буквально через секунду то же произошло и с другими, не успевшими сбросить наушники и остававшихся в неведении происходящего.

Девушка и конструктор словно оцепенели.

Люди мертвыми лежали на полу. Их болью искаженные лица нервно подергивались, а из ушей, носов и ртов сочилась кровь.

Какой-то странный и непонятный вибрационный шум распространялся по всей комнате.

У девушки от ужаса расширились глаза, а горло сжало до невозможности. Она словно задыхалась.

Конструктор, придя немного в себя, быстро схватил ее на руки и буквально бросил в угол помещения, накрыв голову какой-то летной одеждой.

Сам же лег на пол и закрыл уши руками.

Через мгновение в помещении возник дополнительный шум, и часть приборов начала выходить из строя. Какая-то световая волна гуляла по радиоузлу и изощрялась над тем, что там находилось.

Такое состояние продлилось всего тридцать секунд.

Затем все внезапно исчезло, и в помещении вновь воцарилась тишина.

Только она была уже по-настоящему мертвая.

Конструктор приподнял голову и осмотрелся. Взгляд словно затуманился, а в голове раздавался невероятный шум и треск.

Он посмотрел на девушку, содрогающуюся, словно в эпилепсии.

Конструктор подполз к ней и, перевернув на живот, заставил вырвать все, что было внутри.

Спустя минуту, девушке действительно стало легче. И теперь она непонимающе смотрела на человека, еще несколько минут назад бывшего довольным и радостным от своей победы.

Уренсон посмотрел ей в глаза и покачал головой.

– Ни-к-к-кто н-н-не д-д-должен уз-знать пра-а-авду, – едва-едва проговорил он, так как его челюсти словно сомкнуло током, – в-вы м-меня п-поняли?

– Д-да, – так же заикаясь в страхе, ответила девушка, – а, что это б-было?

– Н-не зн-наю, – покачал головой Уренсон и пополз к аппаратам, желая посмотреть, что там с остальными.

– Н-н-е ход-дите, – только и сказала девушка, как вдруг над конструктором возникло небольшое облачко и, покружив в комнате, куда-то мгновенно исчезло.

– Это испарение, – словно очнувшись, произнес Уренсон и довольно бодро встал на ноги.

Затем подошел поочередно к лежащим и проверил их пульс.

– Все погибли, – сокрушенно сказал конструктор и с удивлением принялся осматривать аппаратуру.