— Нет, — развёл руками Максим. — Мы только что нашли его, да и… растерялся как-то.

Строгий взгляд из-под густых бровей. Покачав головой, седой достал из кармана телефон, но вместо того, чтобы набрать номер, потыкал в экран, включил фонарик, осветил кабину.

— Вон она, причина, — указал он куда-то внутрь.

— А?

— Вон, говорю, видишь? — седой отступил в сторону. — Водитель перед смертью сучил ногами, зажал педаль тормоза, а потом стопа застряла под педалью сцепления. Он до сих пор на тормоз давит.

— Ага, понял, — Максим и в самом деле разглядел неестественно вывернутую ногу. — И что теперь делать?

— Что делать, что делать, — проворчал седой сердито.

Распахнув дверь, он одним сильным рывком выдернул ногу мертвеца из плена педалей, и тут же закрыл машину, Максим не успел даже испугаться.

— Вот и всё, — всё тем же ворчливым голосом сообщил седой. — Меня, кстати, Василием Степановичем зовут.

— Э… — на миг парень позабыл своё имя, но уже в следующий момент опомнился: — Максим.

Пожал протянутую ладонь.

— Ты случаем не на ту сторону реки едешь, Максим?

— Ну да.

— Подбросишь?

— Конечно, — иначе он не мог ответить. — Сейчас ещё двое придут, и поедем. В тесноте, да не в обиде.

— Пахнет, — сообщил вдруг седой. — Чуешь, парень, пахнет той самой дрянью.

Они закрутили головами, пытаясь найти источник запаха, но вокруг было пусто. Пока Василий Степанович с Максимом боролись с серой машиной, две другие припаркованные тут же, уехали, и судя по торопливости владельцев, прибежали они сюда прямиком из парка. Может стоило расспросить что там произошло? Но скоро придут Мага с Кристиной, ни к чему приставать к незнакомым людям. Кстати, Катя разговаривает с какой-то женщиной, может она сейчас что интересное расскажет?

— У тебя монтировка, или бейсбольная бита есть в кабине?

— Нет, — растерялся Максим.

— Я так и думал, — вздохнул седой. — Нормальный ты слишком, не похож на… непохож, короче.

И тут Максим увидел. Тронул Василия Степановича на рукав, указал молча рукой. Обернувшись, тот несколько секунд стоял молча. Наконец кивнул.

— Точно, оно самое. Именно такое я в лесу видел.

Сто стороны парка к ним приближалось серое облако, не быстро, примерно со скоростью идущего неспешным шагом человека. Впереди облака бежали люди. Несколько десятков на глаз, человек может тридцать, может сорок.

— Господи, что это?! — изумлённый шёпот принадлежал женщине, только что говорившей с Катей. — Что это за дым?

— Не дым, — качнул головой седой, смотрел он вправо, в сторону моста. — Кажется, опоздали мы, Максимка, с бегством на тот берег.

Мост был от них достаточно далеко, но в ярком свете фонарей, было хорошо видно, как такое же серое облако ползёт по мосту на тот берег. Попадая в эту серую пелену, фонари мутнели, их свет искажался, рассеивался. С такого расстояния, создавалось красивое, пожалуй, даже сказочное впечатление. Словно неожиданно наступившая зима заковывала мост изморозью, или накрывала его лёгким снегопадом.

— Так что это? — женщина, разговаривавшая с Катей, переступила с ноги на ногу. — Что делать то?

— Уходить надо, — хмыкнул седой.

— Некуда уходить, — подозрительно спокойным тоном сказала Катя. — Слева дома уже давно серым закрыты. Я видела, но не понимала, что это, да и не задумывалась. Смотрите, там так же, как и на мосту, уже давно всё серое.

Синхронно, точно давно репетировали этот жест, люди повернули головы влево, замерли всматриваясь в серую муть, искажающую свет многоэтажек.

— Ну дым, и дым, — с сомнением сказал Максим. — Какой бы мутный он не был, ехать в нём ведь можно?

— Я бы не спешил соваться внутрь, больно уж он странный, — Василий Степанович крутил головой из стороны в сторону. Признался тоскливо: — чувствую себя зверем, которого загоняют охотники. У вас нет такого ощущения?

Сплошная серая стена, идущая от парка, приблизилась, до неё осталось всего пара сотен метров. Бегущие перед ней люди, запыхавшиеся, взмыленные, давно перешли на шаг, а первые из них уже достигли парковки. Точно достигнув заранее оговоренного финиша, они останавливались, вставали рядом, переводя дыхание. Всё сильнее тянуло тем самым незнакомым до сего дня запахом, и не понять, что это было.

То ли живое.

То ли мёртвое.

То ли искусственное.

Отсюда надвигающаяся на них серая стена выглядела ровной и очень мирной. По-своему очаровывающее зрелище. Она ползла неспешно, накрывала кустарники, окна домов и дома целиком, накрывала фонари. Их свет сразу становился тусклым и странно плоским, точно нарисованные на листе бумаги лампочки давали такой же нарисованный свет. И всё же в этом нарисованном свете можно было разглядеть как там, в сером, нечто шевелится и двигается, как некие уплотнения перетекают друг к другу, сливаясь и вновь разбегаясь в стороны.