Прошло семь лет, а своим привычкам и предпочтениям Влад не изменил.

Видя, что я не разуваюсь, а просто стою, чувствуя и неловкость и смущение и какую-то горькую печаль, говорит:

– Проходи, пожалуйста, - затем кивает в сторону овальной двери в дальней стене, - Ванная там. И прости за эту сцену.

– Хорошо, - говорю я и снимаю обувь.

Босиком иду в ванную. Зайдя, вижу в зеркале своё отражение и понимаю, что действительно круто выгляжу. Настолько, что, пожалуй, не уступаю этой... Яне. Ловлю себя на том, что это ужасно глупые мысли, что я вообще не вправе ни обижаться на Влада, ни ревновать. У нас сделка и только. Деловое соглашение. Я не его девушка. Я просто изображаю его жену. И, учитывая маленький скандал на улице, уже не только в теории.

Мне было приятно, когда он сказал Яне, что я - его жена. Она по понятным причинам не показалась мне приятным человеком, но я ловлю себя на мысли, что совершенно не осуждаю её. Напротив - понимаю. Я не в курсе длительности их отношений, мне неведомо из-за чего они расстались и как, но одно я понимаю очень хорошо - я совершенно не осуждаю её. Ей действительно было больно, это бросалось в глаза. Сколько она простояла там в ожидании Влада? А если бы он не приехал сегодня в эту квартиру, решив переночевать в другом месте? Мне стало жаль её. Но одновременно с тем я понимала и то, что если бы Влад попросил бы меня не тревожить его - я бы не стала. Лежала бы комком в постели, ревела бы в подушку, но тревожить бы не стала.

– Оля, ты будешь чай?
– спрашивает Влад, выходя из ванной.

Я стою у окна и смотрю во двор, где совсем недавно стоял красный автомобиль. Поворачиваюсь на бархатный баритон Влада:

– Да, буду. Спасибо.

Самолёт готовится к взлёту, стюардесса проходит между рядов, проверяя все ли пассажиры пристёгнуты. Я сижу у окна, Влад рядом, у прохода. Летим бизнес-классом, что ещё раз напоминает мне о деловой цели тура.

Как ни странно, я даже рада тому, что стала свидетельницей истерики неизвестной мне Яны. Немного отрезвило. В достаточной степени, чтобы я перестала умилительно смотреть на Влада и растекаться лужицей от каждого его слова или движения. В конце-концов, по прошествии недели, мне тоже наверняка захочется продолжения общения. А Влад его наверняка так же холодно и безжалостно оборвёт. Поэтому нужно держать себя в руках. Отдавать себе отчёт в том, что для него общение со мной - лишь сделка.

Я поворачиваю к нему голову и вижу, что он, закрыв глаза, откинулся в кресле. Он элегантно одет и приятно пахнет. Приталенная чёрная рубашка с классическим воротом, расстёгнутым на две верхние пуговицы, узкие тёмно-серые брюки с идеально выглаженными стрелочками, чёрные оскфорды, массивные золотые часы на запястье. Аккуратно подстрижен и чуть небрежно причёсан.

У Влада уставший вид. И я не смею тревожить его, хотя мне многое хочется обсудить.

Самолёт плавно отрывается от земли и я смотрю в иллюминатор, как сухой светлый асфальт сменяется сначала уменьшающимися на глазах пригородными домиками, а следом - залитой солнечным светом лесополосой.

Мне вот интересно, как он себе представляет имитацию нашего супружества? Учитывая то, что он за всё время с нашей повторной встречи лишь единожды коснулся меня. Там, в такси, когда хотел успокоить. При этом Фридрихе и его жене он тоже не будет до меня дотрагиваться? И при этом хочет, чтобы они поверили в то, что мы любящая друг друга супружеская пара? Вряд ли он настолько наивен. Он, насколько я успела понять - не наивен вообще. Очень рациональные мозги. Неужели я ему, как женщина, настолько безразлична? Ведь он даже не флиртует со мной. Или же он боится осквернить в своей памяти светлый образ милой растерянной девушки, "вымокшей под дождём кошки", как он назвал меня, которую повторно встретил, когда она решила подработать в эскорте?

"Спать со мной не нужно". Не нужно подобное говорить - это задевает. Что он хотел сказать этой фразой? Решил меня так расслабить, типа "я не клиент и секс с тобой не покупаю" или же просто обозначил дистанцию? Типа "у нас сделка, а не личные взаимоотношения"? А спать с ним не нужно - это как? Он только про секс или же мы и в разных кроватях спать будем? Так нам скорее всего предоставят комнату в которой будет двуспальная кровать. И что, мы повернёмся спинами друг к другу и будем спать, опасаясь друг друга коснуться? Это вообще как? Он разденется передо мной, такой красивый, мускулистый и, как я хорошо запомнила, страстный мужчина, ляжет рядом и повернётся ко мне спиной? И при этом при Фридрихе и его жене мне нужно будет изображать счастливую, любящую и любимую жену Влада?

Я поворачиваюсь к нему и замечаю, что смотрит на меня. Внимательно, изучающе. Я теряюсь. Чувствую, что смущена. Чтобы хоть как-то скрыть неловкость, улыбаюсь и перевожу взгляд на пустой проход, затем на спинку кресла перед собой, на прижатый к ней откидывающийся столик.

– Волнуешься?
– тихо спрашивает Влад.

– Чуть-чуть, - отвечаю я, снова взглянув на него.
– Думала, ты спишь...

– Нет, я выспался. О чём ты думаешь?

– О... Да так, ни о чём.

– А если по-честному?

Он всё так же пристально смотрит на меня.

– А если по-честному, - говорю я, - то... Почему ты ведёшь себя так, будто между нами ничего не было? Впечатление, что мы совсем чужие друг другу люди. Я понимаю, что это деловая поездка, но... нам же нужно будет изображать из себя мужа и жену...

Вместо ответа Влад кладёт ладонь на моё бедро, прикрытое только чёрным нейлоновым чулком. От его тёплого, властного прикосновения я напрягаюсь и замираю. Дыхание сбивается и сердце принимается учащённо колотиться.