«Отправишься в Бородино?» — спросил внутренний голос.

«А что еще делать?!» — ответил я.

«Примешь участие в Бородинском сражении?»

«Если сражение еще не закончилось.»

Я попуглил последние новости. Бородинское сражение находилось в самом разгаре. Официальная пресса писала, что наши доблестные войска сдерживают наступление превосходящих сил противника. Блогеры сообщали разное. Одни, патриотично настроенные, утверждали, что французы разбиты и беспорядочно бегут. Другие блогеры, из либерального лагеря, предупреждали о готовящейся эвакуации Москвы. При этом новость подавалась либеральными блогерами в том позитивном ключе, что, наконец-то, и мы приобщимся к европейским ценностям. Обе стороны ругали на чем свет стоит российское командование во главе с Кутузовым: одни — за то, что недостаточно эффективно побеждает; другие — за практически оформленное поражение.

Мне было известно, что в конечном счете Москву сдадут. Вместе с тем я понимал: мое участие в Бородинском сражении может круто изменить российскую историю. Разумеется, в одиночку мне не одолеть французскую армию. Но если с Ермолаем… Но рассуждать на темы альтернативной истории было поздно: на Бородинское сражение я безусловно и безоговорочно не успевал.

«Точно опоздал?» — с усмешкой переспросил внутренний голос.

«А сам не видишь?» — огрызнулся я.

Так, в препирательствах с внутренним голосом, я дошел до дирижабля. Ермолай сидел на крутом бережке и, подобно буддийскому монаху, созерцал реку, лениво катящую перед ним чистые воды.

— Утром летим домой, — сообщил я.

Ермолай поднялся и принялся собирать шмотки, разбросанные по песку. В сборах ему помогала Натали.

Люська сидела в тенечке, на подстеленном одеяле: читала французский роман. Я приблизился к жене и погладил ее пушистые волосы. Воспоминания о Глафире и ее безногом муже Порфирии еще не изгладились из моей памяти, но я гладил волосы жены, понимая: ее спасение, как и спасение всего человечества, зависит от меня.

— Летим? — подняла жена ко мне свои любящие глаза.

— Летим, дорогая, — ответил я. — Завтра утром. У меня появились срочные дела в районе Бородинского сражения.

Я, через три дня

На очередной ночевке я решился выйти на связь с создателями вселенной. Тогда, в ресторане, отсутствовала возможность пообщаться нормально, а пообщаться было необходимо.

Следовало выяснить намерения французской армии. Если я был прав, то война 1812 года началась из-за желания французов прибрать к рукам Бородинское месторождение микросхем. Откуда французы узнали о месторождении? Могла сработать разведка. Французские шпионы, проделав ту же интеллектуальную работу, что я, выяснили: наладонники на самом деле производятся не на демидовских заводах. Микросхемы поставляются на Урал с Бородинского месторождения, а частично с Петербургского месторождения. Кто владеет месторождением микросхем, тот владеет миром.

Очевидно, что в рядах французов отыскался человек из будущего, с аналитическим складом ума. Этот человек, обладающий достаточным влиянием и властью, начал русскую кампанию с целью захвата Бородинского месторождения. При этом его целью было спасение вселенной от демонтажа. Устранить протечку во времени инициатор вторжения в Россию мог, только оказавшись на месте протечки. Но попасть туда иначе, как в результате военных действий, человеку с французским происхождением проблематично. Кто бы допустил француза на месторождение микросхем?! Ясно, что в Бородино соблюдались требования строжайшей секретности.

Кто из французов мог быть человеком из будущего?

И тут меня пронзило: разумеется, Наполеон! У кого, как не у Наполеона, влияние и авторитет? Кто принял решение о вторжении в Российскую империю, как не Наполеон?!

Я немедленно задался вопросом: могу ли рассчитывать на аудиенцию у Наполеона Бонапарта? Навряд ли. Франция и Россия в данный момент — воюющие стороны. Аудиенции у Наполеона мне не получить, точно так же, как Наполеону не получить разрешения на посещение Бородинского месторождения микросхем. Безвыходное положение — разумеется, только в том случае, если я прав и Наполеон наш человек.

— Пойду немного прогуляюсь, — сообщил я товарищам, заканчивавшим приготовления к отлету.

— Только не как в прошлый раз, Андрэ, — попросила Люська.

Все еще помнили ядерное облако, случившееся после моей — такой же, как сейчас — небольшой прогулки.

— Я постараюсь.

Я сошел с пригорка, на котором заякорился дирижабль, и углубился в лес. Деревья еще не начали желтеть, только кое-где просверкивали тонкие желтые проседи. Было начало сентября, самая грибная пора. Не сделав и сотни шагов, я наткнулся на целую россыпь сыроежек, затем обнаружил отличный подосиновик и пару волнушек. Но отвлекаться на грибы нельзя: пора выходить в эфир, спасать человечество.

Я вытянул из кармана первертор и нажал кнопку включения. Присел на пенек, в ожидании. Из отверстия поползла розовая субстанция, пролилась на хвою и вскоре сформировалась в полноценного кенгуру.

На этот раз дежурил Толстый.

— Есть для меня информация? — спросил я, поигрывая отломленной веточкой.

— Информация иметь, — подтвердил Толстый. — Один из наших реагентов просить передать: протечка находиться район Бородинский панорама.

— Бородино! — воскликнул я. — Так я и знал! И по моим сведения, протечка в Бородино.