Собрав свои инструменты и баночки с зельями, старик, шаркая ногами, покинул помещение. Зиргрин, кряхтя, сел, опираясь на руку, и осмотрелся. Его поместили в загон для зверей. Здесь были верховые ящеры и хищные тигры с черными клыками. Что-то среднее между зоопарком и конюшней. Блуждая взглядом по рядам клеток и привязей, наткнувшись на самого последнего обитателя, он забыл о своей боли и поднялся, направившись к сидящему в огромной клетке детенышу сильда.

Глава 11

Закрыв глаза, Зиргрин прислушивался к окружающему миру. Тогда, в лесу, он не учуял рыжих, потому что они пользовались особенными мазями, выходя на охоту. В деревне же они этого не делали, так что запах людей Зиргрин мог обнаружить за сотни метров. Убедившись, что никого рядом со зверинцем нет, парень подошел к малышу сильда вплотную и посмотрел в крупный, размером с блюдце, синий глаз.

— Как ты здесь оказалась? — тихо спросил он птицу.

В глазах птенца отобразилось удивление. Вероятно, сильд тоже был уверен в том, что архан не может разговаривать. Но птенец промолчал.

— Ах да, вам же родители с рождения объясняют, что нельзя показывать другим свою разумность, — Зиргрин печально покачал головой. — Наш народ так виноват перед сильдами. Можешь не отвечать. Просто кивни. Ты можешь связаться со своими родителями?

Огромный птенец не пошевелился, все также рассматривая Зиргрина своим большим синим глазом. Парень тяжело вздохнул.

— Так дело не пойдет. Я не смогу тебя вытащить, если ты мне не поможешь. Слушай, ты знаешь Сарса? Хотя откуда? Тебе, судя по росту, едва ли лет десять…

— Я знаю Старейшину, — прошелестел в голове Зиргрина ментальный голос сильда. — Про него все знают. Он наш прародитель.

— Что?! — парня словно пыльным мешком пришибли. Старик очень многое ему недосказал! Оказывается, он для сильдов что-то вроде Ирши для арханов?

Птица, увидев изумление Зиргрина, резко замолчала и отвернулась. Кажется, хрупкое доверие, едва образовавшееся, вновь рассыпалось.

— Прости, я действительно удивился. Старик сказал, что он один из старейшин, но о том, что он — прародитель — умолчал.

— Ты говорил с ним?

— Да… Несколько дней назад он спас мне жизнь, но сам не выжил. Прости, что я говорю тебе такие вещи.

— Мы все почувствовали его смерть. Я не такой уж ребенок, как ты думаешь.

— Меня зовут Зиргрин. Как твое имя?

— Я Лирилил. Ты сказал, что хочешь меня спасти? Как ты собрался это делать? Ты и сам в ошейнике.

— Мне напрямую не запрещали тебя спасать, так что ошейник не помешает. Летать, полагаю, ты не можешь? — Дождавшись отрицательного маха головой, он продолжил. — А в человека? Можешь превратиться?

— Ты знаешь? Ты это знаешь? — удивлению сильда не было границ.

— Да, я видел Сарса в человеческом облике. Так можешь?

— В человека могу, но что это даст? Ошейник на мне подстраивается под размеры. Иначе, по мере моего роста, он начал бы меня душить.

— У элементалей ошейник особенный, не такой, как на мне. Я смогу разрушить одну из рун. Делал уже так с ошейником Сарса. Ночью я смогу вывести тебя из селения так, что никто не увидит. Но тебя выследят. Нужно, чтобы тебя встретили и забрали родители, иначе смысла не будет.

— Они встретят. Я уже сказала им… Зир, ты правда… правда можешь это сделать?

— Я обещал Сарсу помогать всем, кому смогу. Тебе я сейчас помочь могу.

Зиргрин сидел, привалившись боком к клетке и ментально общался с сильдой. Он и сам не заметил, когда перестал пользоваться голосом и перешел на ментальное общение. Стоило ему увидеть малышку Лирилил, как в голове словно упала завеса. Он знал о ментальной связи птенцов с родителями еще до того, как спросил об этом сильду. А еще в голове появилось заклинание малой иллюзии. И хоть он его никогда не тренировал, Зиргрин был уверен, что оно у него получится идеально. Словно кусочек знаний из очередной жизни, которой он не жил. Радовало то, что в голове появились только знания без каких-либо воспоминаний. Еще одну жизнь в своей голове парень бы просто не выдержал.

Несколько раз заходили рыжие. Посмотреть на него или проверить его состояние. Один раз заглянул вождь. Осмотрев раны, он остался недоволен тем, что раб не может приступить к своим обязанностям немедленно. Ему хотелось, чтобы зург прислуживал на пиру. Будто раньше не мог подумать, что пять десятков плетей выведут из строя даже слона, не то что ребенка десяти лет.

Вечером был пир. Беззаботные рыжие напились все, как один. Даже детям пить не запрещалось! Одни только часовые завистливо сглатывали слюни и клятвенно обещались напиться, как только сменятся.