Лара не сомневалась в своей принадлежности к привилегированному кругу и считала эти привилегии вполне обоснованными. Она любила комфорт, красивые вещи, само ощущение принадлежности к избранному кругу, привыкла к завистливым взглядам, лести, шушукньям за своей спиной. Она была уверена, что духовное богатство непосредственно связано с материальным. То есть, в соответствии с русской пословицей "По Сеньке шапка, по Ермолке колпак" или, говоря понятнее - человек сам хозяин своей судьбы. Каков человек, такова и судьба. Лучшему - лучшее. Жизненный путь родителей был наглядным тому подтверждениемь.

В том, что дочь удачно выйдет замуж, Валерия Борисовна не сомневалась, подбирая в друзья Ларочке детей дипломатов и ответственных работников. О выгодном замужестве с иностранцем во времена шамкающего брежневского "застоя" думать, естественно, не приходилось, особенно высокому госслужащему. До восемнадцати лет у Лары не проявился, к счастью, бурный темперамент, толкавший девушек из хороших семей на связи с прощелыгами. Она не курила, не употребляла спиртное и всегда являлась домой не позже одиннадцати. Ничто не предвещало беды.

Встретив дочь после отдыха в "Спутнике", загоревшую, вытянувшуюся, Виктория Борисовна в течение часа приглядывалась к ней и наконец поняла дело не в загаре и не в новой прическе - закрученном на темени пучке. Глаза у Лары стали совсем другими - женскими.

Запершись после ужина в спальне (Петр Наумович в семейные дела никогда не вмешивался, раз и навсегда отдав бразды правления жене), Валерия Борисовна строго посмотрела на дочь:

– Садись, Лара, и все рассказывай.

Вместо того, чтобы устроиться на выгнутой, обитой атласом козетке, которую она с детства так любила, Лара повисла на шее матери и счастливо отчиталась:

– Мамочка, я выхожу замуж! Пламен - самый лучший, самый красивый! Он талантливый, перспективный и очень меня любит...Он тебе обязательно понравиться!

– Постой...
– Валерия Борисовна опустилась в кресло. В спальне, обставленной столь непривычной в те времена белой мебелью в стиле Людовика XVI, на секунду повисла тишина.
– Как его зовут? Он, что, - иностранец?

– Пламен Бончев болгарин. Фотокорреспондент, отдыхавший вместе с ихней Королевой красоты...

... По мере рассказа дочери, сводившегося к тому, что необходимо немедленно, этим же летом пригласить фотографа в Москву для бракосочетания, в голове Валерии Борисовны все настойчивей и громче звучал сигнал тревоги. Она сразу же поняла, что Лара нарвалась на оборотистого ловкого парня. А как иначе, если речь идет о фотографе, приставленном снимать полуголую девицу, и сумевшем заморочить голову девочке из хорошей семьи?!

– Господи, неужели там не было больше приличных молодых людей?!
– С пафосом выдохнула она.

– Я никого не замечала, потому что сразу выбрала лучшего. Ты увидишь, мамочка, Пламен необыкновенный! Он бязательно станет знаменитостью! Ему предлагали контракт американцы.

– Американцы?!
– Тяжело задышав, Валерия Борисовна изогнулась, распуская застежки тугой "грации".

– Да нет же! Он будет работать в Москве. Папа его устроит...
– Радость Лары угасала, она начала понимать, что здорово просчиталась.
– Не понимаю, почему ты так настроена против него?

– Никогда не думала, что моя дочь столь наивна!
– Всплеснула руками Валерия Борисовна.
– Хорошо. Допустим, тебе понравился молодой человек, вы весело проводили время, в одной копании... Но почему же сразу - "замуж"!

– Потому что я люблю его.
– Насупившись, Лара упраямо смотрела исподлобья на узел кушака атласного халата матери.

– Как?!
– Взвизгнула царственная дама.
– Ты хочешь сказать... Ты... Она не находила слов, дрожа от возмущения.

– Да!
– Лара вскинула голову.
– У нас все было. Все...

– Петя...
– В полуобморочном состоянии Валерия рухнула на кровать. Позови отца... Нет... Постой... У него будет инфаркт, а завтра серьезное совещание в Совмине... Нет... Нет!
– Она разрыдалась, колотя подушку. Уйди отсюда, уйди сейчас же... Дура!

Лара до утра просидела, не раздеваясь, в своей комнате. Вначале она хотела уйти, куда глаза глядят. Пусть ищет, беспокоится, просит прощения... Потом поняла, что дочь министра не может ночью ходить одна по городу и отчитываться о своем поведении участковому милиционеру. Под утро пришло правильное решение - она уедет в Болгарию! Отец сделает визу, Пламен обалдеет от счастья... А потом, потом все как-нибудь утрясется. Ведь обязательно утрясется! А белое платье и фата будут самые красивые. И жених - тоже. Лара достала фото, сделанное камерой Пламена автоматически - они стояли в обнимку на фоне заката, окрасившего море пурпуром. Лара в легкомысленном костюме "рабыни", с развевающейся белой вуалью. Похоже на свадебное фото.
– "Все будет хорошо! Люблю тебя, милый".

На следующее утро с Центрального телеграфа Лара звонила в Софию.

– О, это ты!..
– удивился, очевидно, с просонья, Пламен.
– Очень, очень рад, бэби! Ты где?

– Дома... Послушай, я, наверно, скоро приеду в Болгарию.

– В Софии будешь? Когда?

– Точно не знаю. Скоро.Мне нужно тебя увидеть!

– Постой, Лара! Весь июнь я в экспедиции. Венгрия, потом Словакия. Снимаем манекенщиц.

– А... Послушай, когда ты вернешься?
– Ее голос, звенящий слезами, с трудом прорывался сквозь шумы на линии. Можно даже сказать, что она плакала.