Чем больше взрослела Софи, тем лучше узнавала окружающий мир, тем сильнее ценила выпавшее на её долю счастье, и даже испытывала перед другими вину за собственное благополучие. Поэтому и рвалась в тележурналистику. Нет, она не будет снимать репортажи о сезонах высокой моды и рассусоливать светские сплетни. Софи Флоренштайн приложит все усилия, чтобы сделать жизнь других людей хоть чуточку лучше, помочь им справиться с трудностями, обрести покой и радость. Софи интересовалась социальной и экологической проблематикой и мечтала о репортажах из "горячих точек" планеты.

Легко сохранять доброжелательность, быть снисходительной к чужим ошибкам, порокам, когда в душе царит праздник. А самый волшебный праздник это любовь. Сколько Софи помнила себя, она испытывала чувство влюбленности. Кажется, она ещё разъезжала в сидячей коляске среди роз, в сопровождении мамы и маминой подруги-соседки. За ручку коляски держался серьезный пятилетний мальчик с высоким лбом и светлыми шелковистыми кудряшками. Иногда он смотрел на Софи огромными ярко-голубыми глазами и она заливалась радостным смехом. В глазах мальчика сияло восхищение. Он выбирал самые красивые цветы и, сломив колючий стебель своими тоненькими пальчиками, клал розы на колени Софи. Потом вокруг неё было много самых разных мальчиков тихих и драчливых, симпатичных и противных, маленьких и почти взрослых. Софи привыкла к обожанию, к своему блистательному превосходству в любой компании. Она легко доверяла дружеским клятвам, признаниям в любви, самым пылким комплиментам, но никогда не теряла голову. Это значит - не отдавалась целиком некоему чувству, о котором ей с тринадцати только и говорили все девчонки.

– У меня появился важный секрет, Ина!
– Объявила десятилетняя Софи, вернувшись с детского праздника. Меня поцеловал Пауль! Я ужасно его люблю, Ина!

– Нет, детка, ты всего лишь влюблена.

– Боже мой, ну какая разница?!

– Любовь и влюбленность - разные вещи, - строго сказала мама.
– Все равно, как если тебя раскачивают на качелях, и ты взлетаешь с кружащейся головой, визжишь от захватывающего дух счастья. А потом спрыгиваешь на землю и бежишь к карусели или шустрым автомобильчикам, забыв о качелях. Влюбленность - веселая игра, поднимающая тонус, забавный аттракцион в парке чудес.Влюбленностей может быть очень много.

– А любовь?

– Хм-м... Ну вот, допустим, ты взлетела на качелях, а веревка оборвалась... Ты летишь все выше, выше, тебе и страшно и радостно... Только...

– Понимаю, мама. У любви должен быть печальный конец... Вот ужас - то - упасть на землю после такого полета!

– Нет, милая, совсем не обязательно.
– Снежина обняла дочку, казавшуюся ей не по годам сообразительной.
– Все может быть прекрасно, как у нас с папой. Только для этого надо повзрослеть. Большая любовь - для больших людей.

И вот наступил день, когда Софи сообщила: "Мама, я уже большая". Она вернулась на каникулы, завершив год образования в Сорбонне. С первого взгляда Снежина почувствовала - дочь переменилась, и в тот же вечер они закрылись в спальне, чтобы, как это было принято, подвести итоги прожитым в разлуке дням.

– Ты влюблена, детка?

– Я полюбила, мама. Теперь знаю, как это больно. Мне придется ещё очень долго зализывать раны.

– А как его зовут?
– начала Снежина издалека.

– Жан. Жан Превер. Он француз... Я хотела привезти для тебя фотографию, но потом порвала и выбросила. Он красивый. Самый красивый в колледже. И умный. Только... только ещё не взрослый...

– Легкомысленный?
– Снежина улыбнулась.
– Многие остаются такими до глубокой старости, предпочитая серьезным чувствам необременительный аттракцион.

– Ты кого-нибудь любила до папы? Серьезно, - с сексом?

– Мирчо был моим первым мужчиной. Но потом... Я продолжала любить его больше всех на свете и позволяла себе флиртовать с другими. Просто так - из любопытства, лихости. И потому, что без этого, вроде, неинтересно. Наверно, так поступать нельзя. Можно запутаться и потерять самое ценное. Любовь одна, но подделок под неё - тысячи.

– Я действительно все перепутала. Оказывается, любовь слишком сложное дело, а секс - не слишком интересное занятие.

– Тогда нечего и беспокоиться. Вы не любили друг друга.

– Но ведь все было прекрасно! Мы катались на катере по ночному Парижу, клялись в любви небу, забравшись на самый верх Эйфелевой башни... Мы везде целовались и говорили только о любви. Даже на Перлашез...Казалсь. что никто, никто в мире не был так счастлив... Как он мог все забыть?!

– Если он увлекся другой девушкой, то это вовсе не значит, что врал тебе про любовь. Просто он так себе её представляет. И может, в старости будет вспоминать проведенные с тобой дни как нечто самое драгоценное в своей жизни.

– Пусть. А я - нет. Я постараюсь забыть...
– Упрямо насупилась Софи.

– Верно, дорогая. Тебе восемнадцать, впереди ещё столько разочарований и восхитительных сюрпризов.

– Ты думаешь, ещё не все кончено?

– Все главное, самое лучшее, самое радостное ждет тебя. Постарайся не повторять ошибок и не принимать всерьез болтливых мальчишек. Размениваться по мелочам - не твой стиль. Ты же знаешь, детка, купюра в тысячу марок совсем не то же, что куча бумажек по одной марке.