Впрочем, этой неразлучной парочке достались другие занятия: среди гостей миледи Лоури, прибывших на празднование Нового года, были дамочки, которые так и норовили потискать котиков, а то и покормить втихаря, умиляясь их волшебной красоте и пушистому обаянию. Коты обнаглели и пользовались вниманием эльфиек на полную катушку. На меня эти заносчивые дамочки обращали столько же внимания, сколько на мебель — вот и отлично. Их спутники присматривались ко мне с большим интересом, нежели к мебели, но я делала вид, что ничего не замечаю.

Вообще же гости приезжали и уезжали, доставляя массу хлопот всем: повару, горничным, дополнительной прислуге из Корка. Естественно, я предложила Норе свои услуги, хотя бы в отношении уборки, потому что остальные девушки уже выбивались из сил, носясь с многочисленными капризами гостей — в основном, естественно, представительниц прекрасного пола.

Новогодней ночью я имела возможность полюбоваться прекрасным фейерверком, устроенным в парке. Главной же моей заботой на эти дни стала бдительная слежка за тем, чтобы под шумок котики не забрались в покои миледи Лоури и не распотрошили попугаев. Птички остались в целости и сохранности, что не могло не радовать.

ости разъехались третьего января, после чего на целые сутки Кэслин Эльдендааль как будто вымер или, лучше сказать, погрузился в спячку. Отсыпалась не только миледи Лоури, тяжко замученная непрерывным весельем, но и весь обслуживающий персонал в той или иной степени. Больше всех повезло Сорлею — он уходил в отпуск с самого Рождества и вернулся четвёртого утром.

— Пэнти, ты здесь? — Заявил он первым делом, едва увидев, как я вывожу многострадального Мистера Тайгера, будто служебную овчарку. — Давай — ка, собирайся, едем в Корк.

— Зачем?!

— Узнаешь, зачем. Милорд велел тебя переодеть. Ещё перед Новым годом.

— Я как — то не так одета?

— Для поездки с ним — не так.

— Ах, вот как! — Я щёлкнула кликером и, к моей радости, котяра беспрекословно сел на мохнатую попу в ожидании продолжения прогулки. — Я никуда не поеду, пока не буду знать, в чём дело.

Макфлай в удивлении сделал рыжие брови «домиком».

— А ты не знаешь?..

— Нет!!!

— А я думал, что раз кот на поводке…

— Сорлей, еще секунда, и думать тебе будет нечем. Говори, в чём секрет.

— Да нет никакого секрета, ты едешь с милордом Эриком в Лондон, на выставку таких вот, — менеджер покосился на Тайгера, — модифицированных красавцев. Я бы на твоём месте радовался — такая возможность посмотреть Англию.

Что же мешало милорду Эрику сразу сообщить мне об этом?! Опять зашевелилась моя паранойя. Непонятная слежка в Рождество, странное поведение Морни… Неужели меня уже подозревают? Самым правильным действием сейчас будет стереть большую часть контактов в памяти айтела (они всё равно не подписаны), благо, я помню номера наизусть. Всегда хорошо запоминаю цифры, в этом нет ничего сложного.

— Сорлей, — откликнулась я, — с тем списком ограничений, которые касаются меня при сопровождении милорда, посмотреть ничего не удастся.

— Ну, хоть кусочек Лондона увидишь, из окна авто. Оставь кота, поехали в Корк.

— И как ты собираешься выбирать мне одежду?

— Нормально. — Пожал плечами менеджер. — Правда, не лишней будет помощь кое — кого…

Мы сели в его «Шкоду» и поехали в город. «Кое — кем» оказалась жена Сорлея, по имени Орния. Необычный тон кожи, ярко — голубые глаза, почти белые волосы и заострённые ушки — всё это указывало на то, что Макфлай женат на Тёмной полукровке. Округлившийся животик Орнии указывал на то, что скоро семейство Сорлея пополнится наследником — или наследницей. Будущие родители следовали всеобщей новой моде и категорически отказывались узнавать пол будущего ребёнка: как говорится, сюрприз будет. Правда, они сразу же вступили в шутливую перепалку, во время которой оба с горячностью сообщали мне некие признаки, по которым уже установили «с точностью до девяноста процентов», какого пола дитя появится на свет. Сорлей предсказывал мальчика, его супруга — девочку.

Под шумок было выпито некоторое количество зелёного чая с печеньем (пришлось пить, хоть я вообще не люблю зелёный чай), а потом настало время меня «переодевать».

— Поездка недолгая, — комментировал Сорлей, распахивая перед нами с Орнией двери магазина женской одежды, — но вопрос не в длительности. Тебе нужно выглядеть максимально хорошо.

— А милорд не называл даты?

— Примерно десятого или двенадцатого января, как только он приедет.

Я прикинула. Интересно, а до тридцать первого мы вернёмся?! С другой стороны, Макфлай уже сказал, что поездка не будет долгой. Вопрос, какой отрезок времени считать долгим. Включив передачу данных по сети, я вошла в мессенджер, чтобы отправить сообщение Лоис, что поеду с хозяином в Лондон в ближайшее время, не могу назвать день своего возвращения и, мало того, буду лишена связи на всю поездку. Дождавшись подтверждения доставки, я стёрла сообщение. Пока супруги Макфлай в сопровождении консультанта суетились у вешалок с одеждой, я подчистила историю вызовов, оставив в памяти айтела ничего не значащие звонки и номера — Лайза, Билли (он уже год, как уехал из Дублина, но номер остался), контакты в колледже, салон красоты, заказы пиццы и прочие мелочи. Всё остальное тут лишнее.

А потом пришлось примерять уйму одежды. Орния оказалась сущим монстром в плане выбора вещей, безжалостно гоняя девушку — консультанта (да и меня заодно). Сорлей предпочёл сразу держаться подальше, доверяя вкусу жены, и был абсолютно прав.

В итоге мне подобрали дорожный костюм: широкая юбка — брюки длиной почти в пол, и приталенный жакет насыщенного, тёмно — синего цвета, три разных блузки к нему — от классического, до вечернего варианта. Дополнением стали: короткое серое кашемировое пальто с капюшоном (это уже я настояла, всякого рода шляпки точно не по мне) и полусапожки, к высоте каблука которых мне придётся привыкать. Ещё полагался чемоданчик для всяких нужных мелочей.