Я ничего ему не скажу.

— Бросайте, милорд. Я давно отказалась от идеи кражи Алмаза, и никогда не приблизилась бы к сейфу, если бы не была уверена, что могу спасти Лоис Грин…

— Почему ты хотела уйти от меня без каких — либо объяснений? Цепочка с запиской и просьбой о прощении не поясняет ничего.

Я отвернулась в сторону, сжала губы и крепко зажмурилась, и хватка еще ослабла.

Я падаю?!

Тут меня просто прорвало:

— Зачем всё это нужно?! Зачем этот театр? Зачем было меня мучить дурацким похищением?!

Под моими ногами пылали огненные искры. В зрачках Эрика отражалось пламя сияющей бездны.

— Я Тёмный эльф, Пэнти Мун, и не собираюсь менять своих привычек ради мелкой зверушки, влезшей во взрослые игры. Это обычный стиль воздействия, который, если не ошибаюсь, принят и в той среде, которая является привычной для тебя.

— Я не выбирала эту среду, я не выбирала такую жизнь!

И мне показалось, что все мои неприятности, всё прошлое и вся тяжесть последних лет, всё это — пусть лучше летит в пропасть вместе со мной, потому что ТАК я больше жить не хочу. До меня дошло, что лицо — мокрое от слёз, и нет никакой возможности остановить их поток, и мне не нужно этого делать, защищаясь от чего — либо с помощью вечно сухих глаз, потому что последний рубеж пройден. Я заревела в голос, как мелкая девчонка, которую обидели в школе.

… и поняла, что стою на твёрдой земле.

— Когда ты плакала последний раз, Пэнти Мун?

Когда?.. В ту страшную ночь с отражениями в зеркалах, когда детство осталось позади, как будто его никогда не существовало.

Кажется, я в каком — то забытьи произнесла год, когда это было.

— Почти восемь лет без слёз, Пэнти… Тогда сегодняшний вечер, со всеми его составляющими, наконец достиг своей цели — ты плачешь. Садись в машину. Мы уезжаем. Для тебя начинается новая жизнь, Пантисилея Мун, новая, с чистого листа, и цена этой новой жизни — Алмаз Тёмных эльфов.

— Как?!

Он отдал Dоrcha Clоch?!

— Почему?!

— В своём упрямстве ты игнорировала мои вопросы, девочка. Так не жди ответа от меня, мы теперь квиты. Повторяю: я исчезну из твоей жизни, а ты начнёшь всё заново.

Эльдендааль открыл для меня заднюю дверь «Валькирии», я автоматически села… И как я не заметила, что подъехала вторая, где на передних сиденьях находились несостоявшиеся ангелы смерти?! Я села не в машину к Эрику! Сработал щелчок блокировки, я опять не могу выйти! А хотелось реально выйти и броситься — таки в пропасть, потому что Эрика рядом нет. Какой смысл без него имеет моя жизнь, почему я ему не призналась?!

Поцарапанный дроу повернулся ко мне:

— Советую вздремнуть, мисс. У вас есть время.

Мне всё равно. Куда мы едем, зачем… Он что, всё — таки решил подарить меня милорду Морни?.. Какая теперь разница?

Я даже не заметила, как уснула.

Во сне у меня затекла шея. Когда я кое — как продрала глаза, то тщетно повела носом, пытаясь уловить запах ветивера. Теперь повернулся второй красавец, тот, что был за рулём, протягивая мне бутылку минералки.

— Пора выходить, мисс.

— Где мы? — Каркнула я смятым от сна и слёз голосом.

— В частном колледже для девушек из хороших семей. — С оттенком издёвки в голосе ответил не поцарапанный красавец.

А его коллега добавил:

— Считайте, что у вас тюрьма более строгого режима, чем та, из которой вас забрали. Только вам, похоже, не привыкать, мисс Мунн.

Я была слишком измотана, чтобы ёрничать в ответ.

Было чудесное раннее утро, осветившее солнечным светом всю панораму новой тюрьмы более строгого режима: комплекс из трёх зданий постройки полутора вековой давности. Газоны с ирисами. Фонтаны с рыбками. Дорожки с цветным гравием.

Штаны святого Патрика!..

Если верить словам красавцев, мы направлялись к ректору учреждения, прямёхонько в центральное здание, самое красивое, с лепным фасадом. Надеюсь, паркет стерпит мои берцы.

В приёмной ректора ожидала засада в лице секретарши: ухоженной блондинистой фифы в офисном сером костюмчике, с острыми коленями, едва прикрытыми юбкой. Платиновая кукла, как раз во вкусе Кревана. Фифа сделала ярко накрашенные губки буковкой «О» и пролепетала, назначено ли господам Тёмным, и на какое время?

Ну, еще бы, господам Тёмным не было бы назначено, а если и не было, кого это волнует?!

Красавцы завели меня в кабинет и встали по бокам дверного проёма, как будто ожидая, что я подорвусь с места и попытаюсь свалить. Не, ребята, хорош бегать. Я даже не знаю, в какой местности мы сейчас находимся.

Ректор, импозантный мужчина, лет сорока пяти, воззрился на нашу группу с таким видом, как будто красавцы ненавязчиво поинтересовались, сколько будет стоить ночь утех с его любимой женой. Легко представить, кого он увидел: растрёпанную рыжую девицу с опухшими глазами, в потёртых джинсах и армейских ботинках, «косухе», мятой водолазке, а в придачу — с весьма специфическими следами на запястьях. Он издал горловой звук, перешедший в следующую фразу, которая не произносилась в этом кабинете с момента основания заведения: