— Сейчас будет, — пообещал Тарен. Почти сразу от грохота задрожали стекла. За окном, между тем, вспыхнуло новое зарево. Парочка тинэйджеров переглянулась.

— Что же там такое?.. — Опасливо спросила девчонка.

— Похоже, этот офицер в штатском знает, — сказал мальчишка, кивнув на Тарена.

Одновременно запиликали воки-токи у всех трех жандармов. И в течение следующей минуты они, под аккомпанемент новых взрывов, рассчитались с официантом за свою небольшую трапезу в перерыве, после чего весьма поспешно покинули зал.

— Что скажешь, Поль, дело совсем дрянь? — поинтересовалась Лаура.

— Не совсем. Хуже, если бы сразу взорвались портовые LNG-емкости.

— Что-что?

— Это большие криогенные цистерны со сжиженным природным газом, — сказал майор-комиссар. — Если бы началось с них, то в радиусе полукилометра мало кто выжил бы. Но текущий сценарий оставляет им шанс на эвакуацию. У них около получаса, я думаю.

— А что будет дальше? — спросил мальчишка-тинэйджер.

— Дальше огонь добреется до портовых LNG-емкостей, и я уже сказал, что будет.

— Нам, наверное, тоже надо эвакуироваться, — предположила девчонка-тинэйджер.

— Нет, — сказал Тарен, — безопаснее остаться тут. Старая кирпичная застройка не может рухнуть от взрыва менее чем 100 тонн ТЭ при дистанции 4 километра.

— Что такое ТЭ? — спросил официант.

— Это — тротиловый эквивалент. Надо знать такие вещи, мальчик! — скрипучим голосом сообщил ему столетний дедушка, отхлебнул кофе из огромной чашки и добавил: — Тот офицер в штатском прав, в здании безопасно. Если потолочные балки не рухнут.

— Не рухнут, — уверенно сказал некий мужчина, только что вышедший из помещения с табличкой на двери «For staff only/Pour le personnel». В руке у него была видеокамера.

Майор-комиссар спросил:

— Вы владелец ресторана?

— Совладелец, — уточнил тот. — Меня зовут Жиль Вейнар. А вы комиссар Тарен?

— Откуда вы знаете меня, мсье Вейнар?

— Видел в TV-репортаже из Лихтенштейна. Я рад, комиссар, что вы здесь сейчас.

— Круто! — воскликнула девчонка-тинэйджер, а ее приятель, уже включивший камеру на планшетнике, пояснил:

— Я заливаю все online на наш блог. Скажите, комиссар, может надо что-то сообщить?

— Советуйте всем держаться вдали от порта, а если кто-либо ближе трех километров, то следует держаться вдали от домов со слабыми кровлями и водосточными трубами и от больших стеклянных конструкций вроде витрин или панорамных окон. Надо четко без промедления выполнять рекомендации экстренных служб. Это главное правило.

— OK, комиссар. Я напишу это текстом для тех, кто не смотрит видео-стрим.

— В городе уже паника, — произнесла Лаура, прокручивая новости на своем смартфоне.

— Насколько сильная паника? — спросил Тарен.

— Черт знает, однако люди бегут не только из окрестностей порта, но вообще из Лиона. Какой-то пранкер залил в интернет фейк, будто в порту взорвалась такая бомба, как на курорте Шванзее. Радиация со всеми сопутствующими радостями.

Столетний дедушка немедленно прокомментировал:

— Люди стали дурные и трусливые. Я помню, в мае 1944-го, в конце оккупации, когда союзники бомбили Лион, люди вели себя разумно, хотя было намного опаснее.

— Тогда было другое время, мсье Дасси, — сказал Вейнар.

— Отговорки! — проворчал дедушка, затем похлопал Тарена по плечу. — Скажи-ка, когда взорвутся газгольдеры, сколько времени будет у нас от вспышки до взрывной волны?

— Примерно 10 секунд, — ответил майор-комиссар.

— Это хорошо! — дедушка улыбнулся. — Значит, после вспышки мы успеем укрыться за стойкой. Я думаю, никому не хочется получить кучу битых стекол в морду.

— Вообще-то, мсье Дасси, на таком расстоянии от эпицентра взрывная волна сможет лишь разбить окна, но не разогнать осколки стекла до опасной скорости.

— Хоть ты и комиссар, а балбес, — проскрипел дедушка. — Знаешь, что сказала монашка, надевая кондом на свечку?

— Береженого бог бережет, — ответил Тарен.

— Поэтому, комиссар, давай сделаем, как я сказал: при вспышке все бегут за стойку.

— А как мы узнаем, что это та самая вспышка? — спросил мальчишка-тинэйджер.

— Не бойся, это ни с чем не спутаешь, — уверил дедушка, затем прислушался к шуму за окнами и брезгливо заявил: — Что за люди пошли в наше дебильное время? Хуже крыс. Крысы, когда бегут с корабля, хотя бы не давят друг друга.