А когда пять лет назад Рашида Мамедова застрелил киллер, Марина вместе с папиной бизнес-империей унаследовала и его личный бизнес-джет Falcon 900EX. Когда у тебя есть собственный самолет, стюардесса – это просто прислуга, вроде официантки в ресторане. Поэтому, когда ее муж Игорь изменил ей со стюардессой Таней – роскошной длинноногой брюнеткой, Марина сочла себя униженной и оскорбленной, как будто она сама была принцессой крови, а муж променял ее на какую-то плебейку. Провинившуюся стюардессу она, понятное дело, моментально уволила без выходного пособия, а уличенному в измене мужу Марина пригрозила немедленным разводом. И хотя после гибели отца она доверила Игорю управление всей бизнес-империей, в их брачном контракте было специально оговорено, что в случае развода тот не имел права претендовать на свою долю в ее компании. Прекрасно понимая, что муж просил ее не спешить с разводом не столько от горячей любви к ней (любил бы – не полез бы под юбку стюардессе), сколько из-за этого пункта в брачном контракте, Марина все же готова была его на первый раз простить.

Дабы побыстрее отойти от пережитого стресса из-за измены мужа, Марина решила слетать в казино Сан-Сити. Причем ей было не важно – сорвет она джек-пот или все проиграет. Главное – испытать бешеный прилив адреналина, который давала ей азартная игра на высокие ставки. Игра в казино для нее – это как охота на подсознательном уровне, кураж. Азарт преследования. Восторг удачи. Выигрыш – как удачный выстрел. А проигрыш – это промах. Временная неудача, которая только подстегивает азарт.

Заменив уволенную стюардессу на стюарда, Марина для эскорта взяла с собой в Сан-Сити своего личного водителя, с которым она познакомилась в Париже всего пару месяцев назад, где Эдмон работал простым таксистом. Марина вышла тогда из бутика на авеню Монтель, накупив себе целую кучу обновок, заботливо упакованных продавцами в красивые пакеты. Был уже вечер, народу на этой самой модной улице Парижа было не протолкнуться, и поймать машину оказалось весьма проблематично. Пришлось ей тащиться на площадь Рон-Пуэн и встать в очередь на такси. Очередь, состоящая в основном из французов, была человек в сто.

В своей меховой куртке и с огненно-рыжими волосами Марина, на свою беду, привлекла внимание проходившего мимо неопрятного вида араба из наводнивших Париж мигрантов. Узрев ее в очереди, араб подошел к ней и попытался вырвать из ее рук один из пакетов. В ответ Марина огрела его по голове сумкой от Луи Виттона. Не ожидавший такого отпора, араб начал размахивать перед ее лицом руками. Брызгая слюной, он изрыгал в ее адрес какие-то проклятия.

В проезжавшей мимо с мигалками полицейской машине плавно опустилось стекло. Не отрывая зада от сиденья, полисмен строго посмотрел на происходящее и, видимо решив, что все в порядке, никого не зарезали и не изнасиловали, закрыл окно и уехал. Араб, увидев, что полиции до него нет никакого дела, достал нож и стал им Марине угрожать. Стоящие же с ней в очереди парижане старательно отворачивались и делали вид, что это их не касается. И вот когда уже Марина готова была отдать арабу все, лишь бы только он ее не порезал, из остановившегося возле них такси выскочил водитель – высокий стройный парень, который ни секунды не раздумывая бросился ей на помощь. В мгновение ока таксист (а это был Эдмон) обезоружил наседавшего на нее с ножом араба, после чего одним приемом уложил его мордой на асфальт.

Оказавшись на земле с заломленной за спиной рукой, поверженный грабитель тут же начал верещать как недорезанный, и столпившиеся вокруг него парижане в один голос стали осуждать пришедшего ей на помощь таксиста. Мол, тот не имеет никакого права столь нетолерантно обращаться с несчастным мигрантом. В результате такого заступничества Эдмон вынужден был отпустить араба. Как он потом объяснил Марине, если бы он сдал этого мигранта французской полиции, его, скорее всего, самого бы арестовали за драку и забрали бы у него лицензию таксиста. А все французы-свидетели подтвердили бы, что это он первым ударил араба. Когда же Эдмон посадил Марину в свою машину, в толпе нашлись и такие, кто стал возмущаться тем, что она села в его такси без очереди.

По дороге в аэропорт Ле Бурже, где ее ожидал личный бизнес-джет, Марина неожиданно для себя выяснила, что Эдмон никакой не француз, а ее соотечественник. Таксистом в Париже он устроился после службы в Иностранном легионе, где ему присвоили новое имя и фамилию, и теперь его зовут Эдмон Габен. Вот, собственно, и все, что Марина знала про него. Ей, конечно, интересно было узнать его настоящее имя, но проявлять излишнее любопытство она не стала. Если Эдмон захочет, он сам ей скажет, а нет – так нет. Главное, что он принял ее предложение стать ее личным водителем-телохранителем. Правда, Эдмон согласился сменить Париж на Киев только после того, как она пообещала ему зарплату в десять раз больше, чем он мог заработать в своем Париже.

Установив Эдмону астрономический для персонального водителя оклад, Марина и требовала с него соответственно. И когда ей понадобились услуги частного детектива, чтобы проследить за ее мужем, которого она давно подозревала в том, что тот неровно дышит к их стюардессе Татьяне Чиликиной, Эдмон легко справился с порученным ему делом. Первым делом он заснял, как ее муж водит Таню по кафе и ресторанам, однако для доказательства адюльтера Марине этого показалось мало. Дабы уличить мужа в том, что тот спит со стюардессой, Марине нужно было лично в этом убедиться. Тогда Эдмон организовал ей прямую трансляцию с борта ее самолета с помощью заранее установленных в салоне скрытых веб-камер.

Увидев своими глазами, как муж кувыркается со стюардессой на диванах и коврах ее бизнес-джета, Марина готова была в тот момент убить их обоих, но быстро утешилась в крепких объятиях Эдмона. Атлетически сложенный, без капли лишнего жира, с литыми бицепсами и кубиками пресса экс-легионер превзошел все ее ожидания. Так что с уличенным в измене мужем она как бы поквиталась и демонстративно улетела с Эдмоном в Сан-Сити, в это гнездо разврата и порока, где их ожидал забронированный в пятизвездочном отеле «The Cascades» номер на двоих. Только вот долететь до южноафриканского «города развлечений» им, очевидно, было не суждено. Оказавшись со своим личным водителем в кабине летящего в никуда бизнес-джета, Марина уже не думала о любовных утехах и развлечениях. Холодея от ужаса в ожидании того рокового момента, когда ее жизнь оборвется в куче скрежещущего железа, она сейчас молилась только об одном – выбраться живой из этой переделки.

– Насколько я помню из компьютерных игр, – отвлек ее от мрачных мыслей Эдмон, – для захода на посадку нужно убрать газ и при снижении скорости выпускать закрылки. А перед самым касанием полосы надо немного подобрать ручку на себя, чтобы самолет приземлился сначала на основные шасси, а потом плавно опустить нос на стойку переднего шасси. В чистом поле нам, правда, придется садиться на брюхо, без выпущенных шасси. Потому как если колесо передней стойки попадет в какую-нибудь ямку, самолет клюнет носом в землю – и привет…