Тролль понюхал воздух и сделал шаг в мою стороны, выбравшись из высокого кустарника.

Тут я заметил ещё одну особенность — между ног этого тролля не болтался метровый елдак.

«Ого! Это самка. Молодая самка!»

— Эй, чудище! — крикнул я троллихе — Хочешь жрать?

— Гу-у? — жирная серо-коричневая жуть посмотрела на обглоданную кабанью ногу в моей руке, понюхала воздух и резко рванула на меня.

«А вот фиг тебе, монстрятина! Я теперь не тот задохлик, которым был при первой встрече с вашей братией!»

Мгновенным рывком сместился чуть в сторону, пропустив троллиху мимо себя.

— Так не пойдёт. Вы же вроде бы полуразумными считаетесь? Вот подойди и возьми мясо аккуратно. — Я снова подразнил жирдяйку свиной ляжкой.

— Гоа-а-а!

Троллиха вновь с воплями бросилась на меня. Я же, как и секундой ранее, рывком ушёл в сторону и подразнил тварюшку ароматным мясом.

Наши «салочки» с этой «дамочкой» длились двадцать минут, после которых она окончательно выдохлась и остановилась, облокотившись лапой на ствол крупного дерева, тяжело дыша.

— Го-о?! — очень так жалобно выдала троллиха, глядя на меня.

Я медленно приблизился к ней.

Громила не убегала, лишь жадно смотрела на мясо, пуская слюни.

Медленно протянул ей кабанью ногу.

Когда еда оказалась в досягаемости троллихи, та попыталась резко схватить мясо, на что я отдёрнул руку и отступил на полшага назад.

— Го-о! — ещё более жалостно «загудела» троллиха.

Я вытянул свободную руку вперёд ладонью вверх, как бы «прося милостыню». Тварюшка посмотрела на меня, а после повторила мой жест.

Когда она это сделала, я медленно вложил ей мясо в руку.

Троллиха тут же жадно вцепилась в кабанью ногу и менее чем за полминуты сожрала, пустив смачную отрыжку.

— Гу-у? — и снова жалостный взгляд на меня.

— Ещё хочешь?

— Гу? — непонимающий взгляд и рука, протянутая ладонью вверх.

— Пойдём за мной!

Делаю несколько шагов назад. Троллиха непонимающе смотрит на меня, всё так же стоя с протянутой рукой.

Пытаюсь жестами поманить её за собой — не понимает. Слова тем более не понимает.

В общем, под жалостным басовитым гундением и непонятными жестами, мы объяснялись минут десять, после чего «девочка» сделала неуверенный шаг ко мне. Я также сделал шаг назад. Она ещё один шажок вперёд, а я ещё один назад…

Вот так подманивая её, я медленно приблизился к лагерю, где была целая свежезажаренная кабанья туша.

Троллиха учуяла аромат жареного мяса и, отмахнувшись от меня, рванула прямиком в наш лагерь.

Я рванул за ней.

В данном случае выражение «слон в посудной лавке», как никакое другое описывало развернувшуюся картину. Эта громадина влетела в лагерь, сметя своей толстой жопой все попавшиеся на пути палатки и сбив с ног выскочивших солдат.

Громила остановилась в центре лагеря, диким взглядом осматриваясь по сторонам в поисках источника манящего аромата.

Я понял, что «добыча уходит», поэтому первым рванул к жареному кабану, которого толстозадая уже успела заметить.

Обняв крупную жареную тушу, я начал убегать от троллихи: у нас начался второй раунд игры в салочки. Было, кстати, очень неприятно носится по лагерю в обнимку с жирным куском свинины, сало от которого пропитало всю одежду, а также измазало руки и лицо.

— Всем убрать оружие! — на бегу орал своим солдатам — Отходите на двадцать метров от лагеря, и чтобы ни один не смел нападать на тролля, поняли?!

Солдаты непонимающе переглядывались, но всё-таки убирали мечи в ножны и отходили к краю лагеря, организовав в итоге неплотное кольцо вокруг нашей с троллихой арены для игры в догонялки.

Когда толстуха снова выдохлась, она перестала гоняться за мной, а вернее, за кабаньей тушей, и остановилась посреди нашего, теперь уже полностью разрушенного лагеря.

— Го-о — снова жалостный взгляд и протянутая рука.

Отрезал кусок мяса с туши и положил ей в руку, снова не дав резко схватить еду — только медленно, только из моих рук.

Так, за несколько часов, давая троллихе привыкнуть ко мне, я скормил кабанью тушу полностью.

Эта самка, конечно, крупная, но и кабан был здоровенный. Куда, блин, в неё всё влезло?

Возвращались в Азур мы целых четыре недели и всё из-за троллихи.

Дело было не в том, что она медленно шла, наоборот, своими большими шагами гигантиха двигалась очень даже бодро, периодически обгоняя отряд. Дело было в том, что она постоянно отвлекалась на всякую всячину: то на бабочку засмотрится, то цветочки на поляне топтать начинает, басовито при этом то ли хохоча, то ли похрюкивая, то на своё отражение в пруду засмотрится. В общем, возвращать её на маршрут каждые пятнадцать минут было сплошной морокой.