Войд меня понес куда-то. Не в сторону костров, хотя мне казалось, что раз он рядом, то сейчас мигом все решит, а после вернет на праздник. Лорд же иначе рассудил. Для двоих переход нарисовать проще, чем для всей крепости, а потому времени на шагание по лесу мы не тратили. Сразу очутились в войдовском доме. На улице тишина, ведь ни души не было вокруг. Маленьких снежных магов и тех взяли к кострам, определив им двух наставников. Заколебались у изголовья лавки огоньки свечей, разогнали темноту, коснулись моего лица и оголенного плеча.

Войд склонился ниже, внимательно вглядываясь, после чего резко перевернул меня на живот и вытряхнул из мехового полушубка, точно куклу. Разворачивать обратно, чтобы одну за другой расстегнуть все пуговицы теплого платья, он не стал. Я представила, как маг взялся за ткань, а она разошлась послушно, открывая правую лопатку. Только треск было слышно.

— Что ощущаешь? — раздался вопрос.

— Ничего. Сейчас ничего, а прежде очень больно было.

— Как больно? — Наверное, он ощупывал кожу в том месте. Казалось, будто прикасался, но самих прикосновений я не чувствовала.

— Будто игла сквозь тело проходила.

— Руками, ногами пошевели.

Я честно попыталась, и вот тут пот прошиб холодный и липкий от испуга. Не вышло.

— Замерзла я, войд… кажется.

— С тропы, пока шли, соступала?

Тут мигом вспомнилось, как покачнулась и одной ногой встала в рыхлый снег, а еще накололось тем самым правым плечом на ветку.

— Соступила немного случайно. А что приключилось, войд?

Тревожно стало настолько, что в горле совсем пересохло. Вопрос вышел сиплым и дрожащим.

— Тебе правду сказать или пожалеть?

— Когда ты меня жалел, лорд? Лучше сразу скажи.

Грубо, наверное, прозвучало, вот только я очень испугалась.

— В зачарованном лесу повсюду ледяная защитная магия, она чужаков и волшебников огня не терпит. Везде кроются ловушки, которые с первого взгляда разглядеть невозможно. Не маги потому в лес идти опасаются, а чародеи и подавно не сунутся. В тело твое сейчас вошла одна из игл.

— Как же, — обидно стало настолько, что я несколько раз повторила, — как же, как же. — А после вырвалось: — Я ведь постоянно в лесу с волками тренировалась! Там опасность кругом, а ты не предупредил.

— Ледяные иглы Эрхана тоже опасность.

Вдобавок к сухости во рту засосало под ложечкой. Я ведь волка чесала, а после всю стаю.

— Не в том дело, чародейка, что не предупредил, — он развернул меня на спину, вгляделся в лицо, — а в том, что толку от предупреждения не было никакого, только страх ненужный. Тебя магия признала, в крепость пустила, это ты понимаешь? Не должна была наказать за вторжение.

— Не должна, но наказала? — Я тоже вглядывалась в его лицо, и мнилось теперь, что именно он во всем виноват. Почему не сказал не соступать с троны, почему не объяснил про магию защитную? Не нужна ему чародейка в крепости, нарочно все придумал и погубить хотел.

Где смысл был здравый в моих рассуждениях? Нигде. Страх, обида и ощущение, что еще не договорил лорд до конца, не объяснил, почему тела не чувствую.

— Сообщил бы сразу, что не нужна тебе чародейка в крепости. А ты с силой договорился, чтобы не нарушить ничего, а сам задумал избавиться. Не кусок льда у тебя в сердце, а гранит целый. Такой сверху упадет и насмерть придавит.

Качнул головой и не ответил. Снова протянул руку, а мне очень хотелось отшатнуться, не дать дотронуться до себя, но одного желания мало оказалось. Лорд даже не заметил моего порыва, а положил ладонь на плечо, прислушался. Молчал и смотрел будто сквозь меня, не замечая ни слез, ни отчаяния на лице, ни того, что кусаю до крови губы, пытаясь удержать новые обидные слова.

— В позвоночник вошла, — проговорил он. — Начну вытаскивать, хуже сделаю. Раскрошу ли, целой выманю, толка не будет. Пока выйдет, навредит немало.

Вовсе не услышал моих слов, кажется. А у меня сердце стучало бешено, в голове было шумно, и перед глазами комната качалась. Это ведь он о том сейчас, что можно навсегда остаться неподвижной.

Доводилось встречать в жизни такого человека, которому свет был не мил. Он ни ходить, ни сидеть не мог. Тоже разговаривал, но всегда неохотно, через силу.

Войд с лавки поднялся и прошелся по комнате, крепко раздумывая над чем-то. Я следила за ним взглядом и прокручивала в уме, как ждала веселого зрелища и радовалась ему, как плела ободок в подарок, как ощущала жар от костра, вызвавший всплеск моей силы, и первое движение иглы в теле. Хоть немного, но помогли эти воспоминания. Они жалость к себе вызвали, а жалость — это бесполезное занятие. Зубы нужно сцепить, в панику не ударяться, а тоже подумать сейчас над тем, что еще можно сделать.

— Если у вас защита на чародеев рассчитана, значит, им не под силу с ней совладать?