— Почему на солнечную?

— Не на ледяную же! Ты огонек, потому даже в белом светишься иначе. И ведь красивая девка, а все мыслит себя заморышем каким. Не замечала, как вослед тебе мужи глядят? А Сизар вон и вовсе увивается, в кои-то веки не знает, на какой кобыле к тебе подъехать.

Умела наша красавица разговор поставить. Я уж вовсю смеялась ее речам, тут же представив Сизара верхом на кобыле. Причем в моих мыслях она оказалась отчего-то пегой и с куцым хвостом.

— Им огонь подавай, — отсмеялась наконец.

— Огонь — не огонь, а платье надевай.

Вот тут я снова растерялась и притихла, невольно опустив глаза в дощатый пол.

— Ты чего это? — мигом среагировала на мое смущение Белонега.

Хорошо, что она не видела, как мои щеки запылали. Глаза небось тоже разгорелись, а по телу снова волна жара прошла.

— Я его войду вернула, — совсем тихо пробормотала, боясь, как бы не выдать чего лишнего собственным смятением.

— Что? Подарок, и обратно отнесла?

— Так я все вернула, — сделала попытку вновь отвлечься на разговор. — И Сизару, и Севрену их вещи тоже отдала. А себе купила замену, не переживай.

Глядя на устилавшие пол доски, я лишь по недовольному хмыканью угадала, что Белонега сейчас качает головой и пожимает плечами.

— Чудачка, вот ты кто. Но показывай, что там купила.

Я поднялась и, радуясь, что смущение больше не сжигает так явно и перестало опалять кожу, прошла к сундуку и откинула крышку.

— Одежду теплую верхнюю, полушубку на замену, сапожки, еще костюм удобный для уроков. — Тут я закашлялась, поскольку оказалось, что он не только для уроков удобный, но и снимается гораздо проще платья, всего-то несколько застежек на рубашке, пара завязок на рукавах да пояс на штанах. У войда с костюмом быстро дело сладилось. — А платье, — немного осипшим голосом попыталась продолжить, — только одно.

Белонега вытащила из сундука синий шерстяной наряд длиной по щиколотку и придирчиво оглядела.

Я принялась рассматривать вместе с ней. Тогда у лоточника именно оно мне приглянулось, хотя хозяин пытался всучить товар подороже. Он хорошо разглядел мое белое платье, точно прикинул стоимость и сразу же начал показывать ткани, которые, по его словам, лишь немногим уступали такой чудесной и редкой материи. Но к чему мне всякие шелка, бархаты и иные изыски? В шерстяном теплее и не слишком жаль его, если вдруг испортишь ненароком.

— Надевай, — встряхнула наряд Белонега, а после помогла натянуть через голову, затянула шнуровку по бокам, подвязала красиво ленточки на рукавах и на вороте. Придирчиво оглядела меня и сказала: «Погоди, сейчас кое-что принесу».

Быстро вернувшись, она показала мне красивый широкий пояс. Он был сплетен из коричневых кожаных полос, а застежка в виде диковинного цветка, покрытого синей эмалью. Живо застегнув его на моей талии, Нега довольно оценила результат.

— Вот, теперь в самый раз, прям по фигуре село.

В зеркале и правда отражалась ладная картинка: мягкая ткань стекала по телу ровно, без складочек, шнуровка утянула, где надо, оттого и грудь, и бедра обрисовались красиво, ну а талию пояс подчеркнул, и казалось, будто она еще тоньше, чем в самом деле.

— Ну и взъерошенная ты, — высказалась Нега, пока я новым нарядом любовалась, — с тренировки так и не прибрала косы свои. А заколка где?

Ледяное чудо обнаружилось на полу. Это я, когда подхватывала одежду, случайно оттолкнула подарок почти в угол комнаты. Но в той растрепанности чувств совершенно не услышала хрустального звона отскочившей заколки. А сейчас, позволяя Неге безжалостно раздирать кудри щеткой, опять покраснела. Вовсе не на тренировке они так смешались, а спутались под пальцами войда. Я тут же закрыла глаза, пытаясь отогнать видение, как его губы касаются золотистых завитков, но не вышло. В груди становилось тесно, и лиф платья вдруг показался тугим. Боги, как же я выйду в общий зал и как устроюсь за столом, где он во главе будет сидеть?

— Бренн! Ты там? Идем уж! — Севрен, единожды стукнув, толкнул дверь и застал непривычную картину. В бревенчатом доме плавал снежный туман, холодный, кусачий, укрывая все пространство до середины стены — словно в молочной реке бродишь. По бревнам изморозь — до потолка оплела, окна насквозь заледенели, как и остальные предметы в комнате. Только хозяин стоял себе спокойно в центре, обнаженный по пояс, и разминался с ледяным мечом.

— Тьма огненная! Выброс силы, войд? С чего это? — Севрен отступил, не решаясь пересекать порога, на который натекал волнами опасный туман.

— Да так, — Бренн опустил меч и махнул рукой, развеивая плотную пелену и позволяя князю войти, — возвращаюсь после битвы, кровь бурлит, голову пелена яростная застилает, по венам хмель опасности вперемешку с радостью победы прокатывается, а здесь чародеечка встречает. Ласковая, нежная, к магии моей устойчивая. Теплом согрела, все мысли о сражении из головы выветрила, а стоило эту голову потерять, как насмерть перепугалась и начала домой проситься.

— Ха, — хмыкнул Севрен, — шутишь, Бренн, а если по правде? Опять кто-то из князей такое учинил, отчего броня ледяного всплеска не удержала? Или, может, со Стужей что?