В поезде было еще больше народа, чем на вокзале, но Теэрц, майор Окамото и мрачный охранник получили в свое распоряжение отдельный вагон, в котором их уже ждали чай и обед. Окамото промолчал, когда Теэрц набросился на еду. В его рис добавили имбирь, и настроение у него тут же резко улучшилось.

Резкий толчок, и поезд тронулся в путь. Над локомотивом поднялся черный столб дыма. Теэрц считал, что машины, работающие на угле, ужасно загрязняют атмосферу, но Большие Уроды его мнения по данному вопросу не спрашивали.

Неожиданно грохот локомотива и стук колес по рельсам перекрыл другой звук, так хорошо знакомый Теэрцу: высокий, воющий рев турбовентиляторного двигателя. Майор Окамото явно встревожился.

— Воздушный налет! — крикнул он, когда бомбы и снаряды обрушились на поезд.

Снаряды вгрызались в крышу вагонов, проникали внутрь, словно они были сделаны из тряпки. Рядом взорвалась бомба. Теэрцу казалось, что он попал в самую сердцевину яйца, в котором рождаются все землетрясения. Повсюду летали осколки стекла. Вагон сошел с рельсов и перевернулся.

Когда мир наконец замер, Теэрц понял, что сидит на потолке.

— Я жив! — вскричал он и добавил удивленно: — И даже не ранен.

Майор Окамото и молчаливый охранник, оба без сознания, лежали неподалеку, истекая кровью.

Теэрц схватил винтовку охранника и сквозь разбитое окно вылез наружу. Бросив взгляд на локомотив, он увидел, что тот превратился в груду обломков. Часть пассажирских вагонов горела. Большие Уроды, которым удалось выбраться, спасали своих товарищей. В данный момент самец Расы их ничуть не интересовал. Кроме того, на него не обращали внимания, поскольку на нем была тосевитская одежда и издалека он, наверное, походил на одного из них.

Теэрц знал: если нажать на курок, винтовка выпустит пулю Как передернуть затвор, он не имел ни малейшего представления Но один выстрел — это тоже неплохо. В самом крайнем случае он покончит с собой Теэрц помчался прочь от разбитого поезда. Он не имел ни малейшего представления о том, чем станет питаться и где достанет имбирь, но ему было все равно. Оказавшись на приличном расстоянии от железнодорожных путей, он сорвал с себя мерзкую одежду, в которую его нарядили Большие Уроды, и протянул руки к небу, к самолетам и спутникам, наблюдавшим за местностью, — по крайней мере, он на это надеялся.

— Заберите меня отсюда! — крикнул он. — Пожалуйста, прилетайте за мной!

Сэм Игер смотрел в окно ярко-желтого DC-3 note 11 с того самого момента, как вылетел из аэропорта Лоури, расположенного в пригороде Денвера. До сих пор ему не приходилось летать на самолете Вид земли с высоты двух миль завораживал Ульхасс и Ристин тоже поглядывали в окно, только с явным беспокойством. Каждый раз, когда машину подхватывал поток воздуха, они начинали испуганно шипеть.

— Ты уверен, что нам ничто не угрожает? — в сотый раз спросил Ульхасс.

— До сих пор никто не падал, — ответил Игер, но почему-то его слова не успокоили пленного ящера. Тогда он добавил: — Пилот никогда не поднялся бы в воздух, если бы сомневался, что сможет посадить самолет. Нам следует беспокоиться только о том, чтобы кто-нибудь из ваших друзей нас не подстрелил. Впрочем, против этого приняты все возможные меры.

Ульхасс наставил палец с когтем на Барбару, сидевшую впереди Сэма, через проход. Она опустила шторку на своем окне и тихонько посапывала во сне.

— Как она может спать в этой смертельной ловушке? — возмущенно поинтересовался ящер.

— Ну, во-первых, когда женщина ждет ребенка, она очень быстро устает и постоянно хочет спать, — пояснил Игер. — А во-вторых, думаю, Барбара не считает самолет смертельной ловушкой. Мы скоро будем на земле.

Он снова выглянул в окно. Бесконечную плоскую Великую Равнину сменили сосновые леса и небольшие возвышенности. Самолет начал снижаться, и моторы завели новую песню, потом, выпустив закрылки, машина слегка подпрыгнула в воздухе.

— Что такое? — вместе вскричали Ульхасс и Ристин.

Сэм промолчал; его тоже удивило, что самолет выпустил закрылки. Река Арканзас на севере казалась узкой серебристой лентой. Тут и там в лесу виднелись одиночные дома. Самолет еще несколько раз подбросило в воздухе, моторы натужно ревели. У ящеров началась истерика.

Шум разбудил Барбару.

— А, пилот готовится к посадке, — сказала она и потянулась.

Ульхасс и Ристин, а с ними и ее муж поняли наконец, что происходит.