Васильев и Герман принялись орать на генерала. «Трус» — один из самых мягких эпитетов, которыми они его наградили. Бэгнолл потерял дар речи. До сих пор Шилл всегда действовал агрессивно и с готовностью платил жизнями своих солдат за отвоеванную территорию. Конечно, в районе Пскова и русских погибло очень много…

Но Шиллу приходилось мириться не только с потерями в живой силе. Немцы были ограничены в ресурсах. Немецкий гарнизон в Пскове уже давно участвовал в тяжелых сражениях, а ящеры заняли Польшу и отрезали войска Шилла от родины (когда-нибудь Бэгнолл обязательно попытается сравнить немецкое и русское понимание слова родина, но не сейчас).

— Как обстоят ваши дела с запасами продовольствия и оружия? — небрежно спросил Бэгнолл.

— Если учитывать общую ситуацию, совсем неплохо, — ответил Шилл.

Бэгноллу доводилась слышать и более определенные ответы. Однако по лицу немецкого офицера он прочел истинный ответ; оно напомнило ему взгляд опытного игрока в покер, у которого образовалась сильная комбинация, и ему необходимо убедить соперников, что у него всего лишь пара девяток.

Голос Александра Германа перестал быть пронзительным, он заговорил спокойно и убедительно.

— Генерал-лейтенант, вероятно, мы сможем вам предложить ресурсы Советского Союза. Конечно, объемы поставок не так велики, как нам всем хотелось бы, но они существуют. Не сомневаюсь, что ваши хорошо подготовленные солдаты сумеют быстро приспособиться к советскому оружию.

— Конечно, мы хорошо с ним знакомы, нам удалось захватить не один ваш арсенал, когда мы продвигались к Пскову.

Шилл говорил с апломбом, но Бэгнолл понимал, что он не настолько уверен в собственных силах, как ему хотелось бы. Да, генерал Шилл — очень не простой человек. Когда он заговорил вновь, то сразу перешел к обсуждению главной проблемы:

— Если я соглашусь взять ваше оружие, то стану от вас зависеть. Очень скоро мне придется выполнять советские приказы.

— В противном случае у вас не останется ресурсов, и уже не будет иметь значения, чьи приказы вы выполняете, поскольку потеряете боеспособность, — заявил Александр Герман.

Глаза Николая Васильева вспыхнули яростным огнем:

— А когда у вас не останется ресурсов, наше перемирие потеряет смысл. Мы вернем Псков родине и припомним вам все, что вы здесь сделали.

— Вы можете попытаться в любой момент, — спокойно ответил Шилл. — Мы загоним ваших партизан в лес — или в могилу. Так что попробуйте нарушить перемирие.

Немецкий генерал смотрел Васильеву прямо в глаза. Бэгнолл видел, что он готов в любой момент обратить оружие против русских.

— Достаточно! — воскликнул Бэгнолл. — Вам не следует забывать, что от вашей вражды выиграют только ящеры. Можете ненавидеть друг друга потом, когда мы одержим победу в борьбе с общим врагом.

Курт Шилл и Александр Герман посмотрели на него так, словно он говорил на суахили. После того как Александр Герман перевел его слова Васильеву, тот тоже с удивлением уставился на англичанина. Но потом все трое задумались и кивнули.

— Вы правы, — сказал Шилл. — Нам следует об этом помнить.

— Да, — согласился Александр Герман, но не удержался, чтобы не повернуть нож в ране. — Но правда и то, генерал-лейтенант, что ваши запасы оружия рано или поздно подойдут к концу. И тогда вам придется воспользоваться ресурсами Советского Союза — в противном случае вы перестанете быть солдатами.

На лице у генерал-лейтенанта появилось такое выражение, словно он обнаружил в своем яблоке червяка — или, еще того хуже, половину червяка. Перспектива подобного сотрудничества с Советским Союзом его совсем не вдохновляла.

— У нас может получиться, — не сдавался Бэгнолл, обращаясь не только к офицеру вермахта, но и к русским партизанам.

И все же вовсе не шаткий мир между немцами и русскими вселял в него уверенность в благополучном исходе. Главная надежда заключалась в страстном романе, который завязался между немецким механиком, прилетевшим в Псков вместе с Людмилой Горбуновой, и русским снайпером Татьяной Пироговой (к огромному облегчению Бэгнолла и Джерома Джоунза). Они с большой подозрительностью относились друг к другу, но проводили время вместе всякий раз, когда у них появлялась такая возможность.

«Это должно послужить уроком для всех нас», — подумал Бэгнолл.

* * *

— Это должно послужить уроком для всех нас, — заявил Атвар, глядя одним глазом на изображение фабрики по производству противогазов в Альби, а другим на Кирела. — Всякий раз, когда наши системы безопасности подвергаются проверке, оказывается, что они недостаточно эффективны.

— Верно, благородный адмирал, — ответил Кирел. — И все же, разрушения оказались бы не слишком серьезными… если бы не отравляющий газ… Теперь, когда фабрика очищена, она может вновь начать работать.