— Подойдите к карте, — попросил он по-немецки, когда Людмила замолчала, и показал на лес, расположенный к югу от Пскова. — Где точно вы видели грузовики и как давно?

Людмила принялась разглядывать карту. Она немного нервничала; в Советском Союзе военные карты не принято показывать всем подряд.

— Вот здесь, к западу от пруда, — показала она. — Я совершенно уверена. Это было… — Она посмотрела на часы у себя на руке. — Двадцать три минуты назад. Я вернулась, чтобы доложить о передвижениях противника, как только засекла грузовики.

Джордж Бэгнолл улыбнулся. По русским стандартам у него было слишком вытянутое, худое и непропорциональное лицо. Людмила не считала таких мужчин привлекательными, но стоило ему улыбнуться, и он становился настоящим красавцем.

— Вы правильно поступили, запомнив точное время и сразу вернувшись в Псков, — сказал он.

И тут же, перейдя на английский, заговорил со своими товарищами. Людмила, которая не понимала ни слова, сначала разозлилась, но потом сообразила, что английским летчикам нужно обсудить ее сообщение, и сразу успокоилась.

Вскоре Бэгнолл заговорил на смеси немецкого и русского, которым пользовалась сама Людмила.

— К тому времени как мы сможем все подготовить и начать артиллерийский обстрел, грузовики практически доберутся до линии фронта ящеров — вот видите? — Он показал на карте предполагаемый маршрут грузовиков, направлявшихся к красной линии за пределами Пскова. Увидев разочарование на лице Людмилы, он продолжал: — Но ящеры не успеют их разгрузить. Может быть, парочка снарядов окажется очень даже кстати. Подождите здесь.

Он вышел из комнаты с картами, но через несколько минут вернулся с улыбкой на лице.

— Капитан Дельгер нас не одобряет, но он хороший солдат. Если ему приказано что-то сделать, он это делает.

Он оказался прав — через несколько минут полевые орудия, расположенные к северу и востоку от Пскова, начали обстрел позиций ящеров, причем прежде чем враг успел ответить, батареи поменяли свое местоположение.

Впрочем, ящеры без задержки ответили яростным огнем.

— Надеюсь, они успели отвести пушки на новую позицию, — сказала Людмила и покачала головой. — Мне всякий раз становится не по себе, когда я желаю чего-нибудь хорошего немцам. — Она произнесла эти слова по-немецки и смущенно повторила их по-русски.

Женщина со снайперской винтовкой согласно закивала.

— Мы тоже чувствуем себя не слишком уютно, — сказал на своем вполне приличном русском Джоунз, самый молодой из англичан. — Не забывайте, мы ведь воевали с гитлеровцами два года, прежде чем к нам присоединился Советский Союз.

Людмила все прекрасно помнила. В те два года пропаганда утверждала, что гитлеровская Германия не делает ничего плохого. Она наносит удар за ударом по империалистическим державам… а потом она напала на Советский Союз, который устоял чудом.

— Они наши союзники в борьбе против ящеров, — сказала Людмила. — Я стараюсь все остальное забыть и помнить только об этом. Я стараюсь… но мне очень трудно.

— Да, трудно, — согласился с ней Джордж Бэгнолл. — То, что я видел здесь и во Франции, заставило меня ликовать, когда мы сбрасывали им на головы бомбы. Однако следует признать, что нацисты задали ящерам серьезную трепку. Очень странно.

Большая часть была сказана по-немецки, но русская блондинка поняла достаточно, чтобы ответить:

— Никто не утверждает, будто нацисты не умеют воевать. А если кто-то и говорит такое — это вранье; мы все достаточно видели, чтобы знать, что они отличные солдаты. Но они не думают, зачем и почему сражаются. Кто-то отдает им приказ, и они его выполняют — безукоризненно. И все ради чего? Ради победы гитлеризма? — В ее небесно-голубых глазах появилось презрение.

Никто не стал с ней спорить. Через несколько минут в комнату вбежал капитан Дельгер. Его упитанное красивое лицо сияло.

— Мы получили сообщение с линии фронта. Наша артиллерия обстреляла вражеские грузовики. Похоже, они везли снаряды, потому что возникло несколько новых взрывов.

Бэгнолл сказал ему, что делать, и он прекрасно справился со своей задачей.

Блондинка со снайперской винтовкой бросилась Бэгноллу на шею и поцеловала его в губы. Капитан Дельгер смущенно закашлялся и поспешил покинуть кабинет англичан. Джером Джоунз покраснел и стал похож на вареного рака, а Людмила смущенно отвернулась. Такое поведение, исключительно неприличное, не пристало советской женщине.

Она ожидала, что Бэгнолл воспользуется доступностью бесстыжей снайперши. Во-первых, мужчины все одинаковые и хотят только одного. А во-вторых, он англичанин, а значит, капиталист и эксплуататор. Но он осторожно, чтобы не обидеть, высвободился из объятий красотки. Людмила видела, что он смущен не меньше, чем она сама.