Многие из псковитян понятия не имели о том, что такое повышенные меры безопасности, — в отличие от Людмилы.

Она подошла к Крому. Около него не было охраны — ни немецкой, ни советской. Ящерам ни к чему знать, что здесь располагается штаб защитников города. Внутри дорогу Людмиле преградили два крепких нацистских солдата, которые окинули ее насмешливыми взглядами. Немцы почему-то считали, что женщинам не место в армии.

— Was willst du, Liebchen? note 29 — спросил один, а его товарищ, грубоватый на вид парень, нагло рассмеялся.

— Ich will Generalleutnant Chill sofort zu sehen, — ответила Людмила самым ледяным тоном, на который только была способна: «Я хочу немедленно поговорить с генерал-лейтенантом Шиллом».

— Сначала поцелуй меня, — предложил охранник, и его приятель согнулся пополам от хохота.

Людмила вытащила пистолет и прицелилась не в грудь. или в голову парня, а прямо в пах.

— Хватит отнимать у меня время, кретин, — ласково проговорила она. — Если мы из-за тебя упустим ящеров, мало тебе не покажется, уж можешь не сомневаться.

— Сука, — выругался один из немцев.

— Лесбиянка, — едва слышно проворчал его приятель, но оба отошли в сторону.

Людмила убрала пистолет в кобуру, только когда завернула за угол.

Другой немец, капитан, сидел за столом в приемной перед кабинетом генерал-лейтенанта Шилла. Он вел себя с Людмилой как с солдатом, но помочь ей ничем не мог.

— Мне очень жаль, старший лейтенант, но генерал на передовой, — сказал немец. — Думаю, он вернется только через несколько дней.

— Мне нужно организовать артиллерийский обстрел колонны ящеров, — сообщила Людмила и рассказала о том, что видела на лесной тропе, к югу от города.

Капитан нахмурился.

— Я имею право использовать артиллерию только для непосредственной обороны города и линии фронта, — с сомнением произнес он. — Кроме того, такие атаки всегда приводят к огромным потерям в технике и живой силе, поскольку ящеры отвечают нам мощным огнем из своих орудий, — а мы не можем себе этого позволить.

— Я рисковала жизнью, чтобы доставить вам информацию о ящерах, — сказала Людмила. — Неужели вы не намерены ничего предпринять?

Капитан показался ей слишком чистеньким и откормленным — похоже, он давненько не бывал на линии фронта в отличие от своего генерала.

Вместо того чтобы разозлиться, он спокойно проговорил:

— Если вы считаете, что данная проблема имеет значение, сообщите о том, что вам удалось узнать, англичанам. Они сидят чуть дальше по коридору.

— Он показал, в какую сторону Людмиле следует идти. — В отсутствие командующего они принимают все решения.

Он говорил как человек, который цитирует наизусть строчки инструкции. Впрочем, Людмила, как ни старалась, не смогла ее вспомнить или узнать. А еще он не скрывал, что ему не нравится сложившееся положение вещей, — однако никого не волновали чувства капитана. Главное, чтобы он выполнял приказы, — считалось, что немцы умеют это делать превосходно.

— Хорошо, я попытаюсь поговорить с ними. Спасибо, — сказала Людмила и поспешила к двери.

В обвешанном картами кабинете Людмила обнаружила троих англичан и светловолосую женщину, вооруженную винтовкой с оптическим прицелом. Она была необыкновенно красива, и в первый момент Людмила решила, что она просто не имеет права носить военную форму и держать в руках снайперское оружие. Но, взглянув в глаза женщине, она поняла, что ошиблась. Людмила принимала участие в достаточном количестве сражений, чтобы распознать человека, немало повидавшего на своем веку.

Один из англичан — Джоунз — стоял рядом с женщиной, положив руку ей на плечо, но она не сводила глаз с другого парня, которого звали Бэгнолл и с которым Людмила познакомилась, когда приземлилась в парке на своем «кукурузнике». У нее тут же возникло ощущение, будто она оказалась в самом центре действия «Анны Карениной», а не в комнате, где планируются боевые действия.

Однако Кен Эмбри, третий англичанин, увидел ее и сказал:

— Чито… Что? — Его русский оставался в зачаточном состоянии, но тем не менее ему удалось обратить внимание остальных на появление Людмилы.

Джоунз убрал руку с плеча светловолосой красавицы так быстро, словно она вдруг превратилась в раскаленную головешку.

«Пожалуй, лучше всего сделать вид, что я ничего не заметила», — подумала Людмила. Что делают англичане в свободное время, ее не касается, хотя Людмила считала, что им следует заниматься этим за пределами Крома. Смешивая немецкие слова с русскими, Людмила рассказала о том, что видела и что, как ей кажется, следует сделать. Джордж Бэгнолл переводил ее слова на английский.