Трёх придурков, бегущих на меня, смёл секунд за пять. Вытащив сирупати, первому отрубил обе руки у самых плеч, а двум оставшимся перерезал глотки, увернувшись от взмахов дубин. Им было очень далеко до уровня солдат храма и, тем более, тех, с которыми мы сражались у реки.

Потом, не торопясь, направился в сторону уползающего в лес мужика, который к тому времени уже выронил копьё.

Как только приблизился к бандиту, меня догнали Дайдор и Эрика.

– Как думаешь, они из деревни, в которую мы сейчас направляемся? – поинтересовался у коротышки.

– Нет. Они бы тогда здесь не промышляли. Грабить своих или грабить тех, кто будет приезжать в твою же деревню – это верх идиотизма. Их бы быстро скрутили и продали в рабство за такое.

– Тогда откуда они?

– Да я ж откуда знаю? Возможно, у них лагерь тут неподалёку. – пожал плечами гном.

– Эй, – пнул отползающего от меня подранка – говори, чего вы нас вдруг грабить решили?

– Ну… работа такая, – выдавил из себя мужик дрожащим голосом – семьи нужно кормить, а в последнее время налоги подняли, так что…

– Мне по фигу на твои проблемы. – не дал договорить оборванцу – Вас только пятеро?

– Да.

– Вы из деревни, к которой ведёт эта дорога?

– Да.

– Значит, если я сейчас тебя туда притащу, тебя там узнают?

– Ну… это… – бандит отвёл взгляд и начал придумывать, что ответить.

– Не свисти мне, иначе я тебя прямо тут прикончу. Где ваша стоянка?

– Стоянка?

– Лагерь где разбили? Кстати, – я сделал театральную паузу, сверля взглядом трусливого мужика – если мне сейчас хотя бы покажется, что ты врёшь, я тебя прирежу и буду допрашивать того инвалида с пробитой грудиной или безрукого.

Неудачник, которого я пинком отправил в полёт, сейчас лежал посреди дороги в нескольких метрах от нас, харкая кровью и пытаясь сделать хоть один нормальный вдох. Оставшийся без рук бандит лежал рядом с мостом и тихо плакал. Удивительно, что он до сих пор сознание не терял от боли или потери крови.

Лежащий перед нами оборванец опасливо посмотрел на своих подельников.

– В лесу лагерь, примерно в километре отсюда, если по прямой. Тропинкой чуть дольше. – решив не испытывать судьбу, раненый всё же поделился информацией.

– Слушай, Дайдор, – обратился я к гному – может, нам в их лагере перекантоваться? Ведь когда обнаружат смерть отряда, скорее всего, погоню пошлют, как ты и говорил. Если деревню прочешут основательно, то нас точно найдут или просто кто-нибудь сдаст чужаков, которые только что к ним пожаловали.

– Возможно, так действительно было бы лучше.

Обратился к бандиту:

– Веди нас в свой лагерь.

– Послушайте, милорды, меня ведь убьют, если я постороннего приведу, тогда…

– Слушай, говнюк, я ведь тоже тебя убью. Причём там тебя, возможно, убьют, а, может быть, помилуют и дадут шанс сбежать, а вот я тебя зарежу без вариантов, если ты сейчас откажешься.

После этих слов пришлось достать клинки из сапог, и несколько раз ими звонко чиркнуть друг о друга, для усиления эффекта своих слов.

Мужик, глядя на клинки перед своим лицом, замер и начал обильно потеть.

– Короче, чтобы ты долго не думал, считаю до трёх. При счёте три я перережу тебе глотку. Один… Два…

– Я понял! – выкрикнул бандит. – Я отведу…

Получив согласие от бандита, я направился к раненому, которого первым вывел из строя и осмотрел его.

Грудина вмята, и кости явно проткнули внутренние органы. Он однозначно нежилец без наложения исцеления.

Решил, что милосерднее его не бросать так, а просто убить. Наклонился и резким взмахом сирупати снёс голову своей жертве.

Мужик, которого мы оставили живым, приглушённо вскрикнул, Эрика прикрыла рукой рот и отвернулась, Дайдор никак не отреагировал.

Та же судьба постигла и безрукого. Чтобы усилить степень внушения, а также исключить дурные мысли у подранка с копьём завести нас куда-нибудь не туда, я пинком отправил отрубленную голову к нему. Когда черепушка подкатилась к мужику, он побледнел.

Чтобы не оставлять подсказок потенциальным преследователям, где мы могли свернуть в лес, утащил трупы к реке и скинул в воду. Следы крови на земле остались, но тут уж ничего не поделаешь. Да и смешавшись с землёй, они смотрелись, как коричневые кляксы – может, кровь, а может кого понос прохватил по пути. Не понюхаешь, не узнаешь.

Вернувшись к своим, осторожно забрал тело Амалии у гнома.

– Вставай! – скомандовал валяющемуся засранцу.

– Я ранен.

Я несильно пнул пожаловавшегося бандита под дых.