То есть, Должное всегда предшествует Сущему. И оно при этом находится как бы выше, за его пределами, формируя наш Мир. Еще было бы полезно отметить, что Должное никак не выводимо из Сущего без наличия какого-то другого Должного. Так, из "Существуют опасные люди" никак не следует, что "Нужно быть готовым к угрозам от них". Если Вы считаете, что, напротив, – следует, то Вы упускаете из виду некоторое Должное, некоторое правило (вероятно, слишком для Вас очевидное), например: "Свою жизнь нужно беречь и защищать".

Теперь нужно задуматься над тем, на что же опираются уже сами правила, которым нас так упорно учат (типа "Жизнь – высшая ценность" или "Нужно жить ради счастья"). Если Вы попробуете это все "раскопать", то на глубине Вы будете встречаться… снова с правилами, но уже более широкими (типа "Нельзя, чтобы было зря!"). И так, двигаясь все глубже и глубже, шаг за шагом, мы в конце концов выйдем на некую Сверхценность, которую назовем Идеей. Например, Идеей Разумности. Но ведь и Идея – это тоже о том, как Должно, а не так, как есть.

Таким образом, даже самые основы основ – тоже про Должное. Все начинается с них, и Мир мы описываем тоже глядя на Должное. В общем, человеку не остается ничего другого, кроме как самому выбирать, назначать Должное. А если оно является точкой отсчета для описания Мира, то разве это не является как раз назначением Истины? Да, придется совершать такие вот новые выборы. И это могут быть как выборы Мироописания, так и выборы самого Должного.

И вот в этот момент можно подумать, что сознательно выбирать и сознательно назначать такие истины самостоятельно – это нечто совершенно необычное, равно как и дикое.

Но тогда вспомним и вернемся к неупомянутому выше, оставленному без внимания, третьему мировоззрению, давно существующему наряду с научным и эзотерическим.

Ученый превыше всего ставит сами по себе методы познания. Любую правду он оценивает исключительно с точки зрения того, как она была получена. При этом он старается не думать о том, что вся его система зиждется на ничем не доказанных (и даже недоказуемых в принципе) аксиомах. И дальше, глубже, наука уже бессильна. Она отказывается работать на почве бесфактной, она не работает с предельным. И вообще, ее не истина интересует, а практичность, ведь нужно помнить, что ее цели – обслуживание населения и улучшение качества его жизни (что, к слову, обычно подразумевает ухудшение качества самого населения).

Эзотерика же еще меньше думает о вопросах истинности, ее приверженцев куда больше интересует эмоциональная составляющая – ее создание и поддержание. И вообще, сравните масштаб: раньше эзотерика занималась спасением урожаев, людских жизней, вершением правосудия – а теперь те, кто называют себя "эзотериками" поглощены лишь своими чувствами (нередко – сексуальными) и "саморазвитием".

И лишь философское мировоззрение подразумевает создание предельных теорий (то есть, охватывающих самые глубокие вопросы "зачем", вопросы о самом мироустройстве, о том, что есть больше, чем мироустройство). Философским мировоззрением руководствуются не только сами профессиональные философы. Еще, например, идеологи.

И исследования в рамках этого мировоззрения совсем другие (и по форме, и по содержанию). Здесь, в отличие от научного, нет исходного утверждения, что Мир нам уже представлен как данность, законы которой мы не в силах изменить. Философия сама по себе является миросозидающей, а не просто описывающей.

Эзотерика как мировоззрение тоже иногда пытается создать свой собственный Мир, но в этих редких случаях она ориентируется исключительно на свои ощущения. В Мире эзотерика все устроено так, "как он это чувствует". Сначала чувства, а лишь потом – мышление, направленное, в общем, на объяснение или, в лучшем случае, на осмысление чувств.

У философа все устроено обратным образом: он сначала описывает этот Мир, а лишь потом начинает его чувствовать. Его чувства, иначе говоря, подчинены собственным мироописывающим решениям.

И совсем другой вопрос – на основании чего он эти самые решения принимает. Предпосылки его могут быть разными, но главный его закон – это логическая непротиворечивость. Его заботит целостность картины. И это его основной критерий истинности – отсутствие противоречий внутри его системы, между утверждениями (положениями); также он предполагает непротиворечие его текущему опыту.

Но это, впрочем, не отвечает на вопрос о том, каким же образом, исходя из чего он должен выдвигать свои положения? Что если есть несколько одинаково ничему не противоречащих положений?

В этом нет единого образа мышления, здесь есть вопросы уже к каждому конкретному носителю философского мировоззрения. Но что можно сказать наверняка – все предельные теории создаются с определенным умыслом. Для чего-то. Это означает выбор. Выбор вер.