Шрифт:
В десять часов вечера, когда все было готово для штурма, несколько женщин вытащили на улицу тело несчастного Гадеева. Камеры крупным планом снимали кровоточащую спину скандального репортера. Бани стремительно пустели. К микрофону подошел Генерал, поправил шляпу, и произнес:
– Комедия окончена. Эй, старшина, принимай обоз!
– Товарищи, – произнес он, – дорогие мои товарищи! В этот великий час, когда все силы мирового сионизма, – он сурово посмотрел на Вертокрылова, – обложили нашу великую Родину, мы все, как один, и даже больше. . .
Гном подошел и несильно ударил Генерала по голове. Тот замолчал.
Из бань, пошатываясь, выходили “скованные одной цепью”. Любопытные рванули вперед, произошла давка, милиция бросилась оттеснять посторонних. Сквозь толпу проталкивались санитары, несущие на носилках Мартиросяна и Коняхина. Телеоператоры слились со своими камерами, Вертокрылов что-то орал в отключенный микрофон.
В поднявшейся суматохе все забыли об окруженных под джипами бандитах, и большая часть братков растворилась в толпе. Только самые принципиальные дождались ареста силами правопорядка.
Заканчивался еще один день. С Запада дул теплый ветер, снег растаял, и противно хлюпал под ногами. Временами начинал накрапывать дождь. Саламандра тормознула “частника”:
– Гостиница “Россия”, быстрей!
На каменном лице шофера не отразилось и тени удивления.
Компания Бильбо Беггинса понеслась по ночной Москве в самое сердце столицы. Жидкая грязь летела из-под колес старенького “мерседеса”. Печкин никак не мог открыть банку импортного пива, Бильбо дремал с открытой банкой в руках. Саламандра щедро расплатилась с шофером, провела друзей внутрь гостиницы.
Увидев чаевые, швейцар перегнулся пополам.
Глава 13
Генерал приходит в себя. Необыкновенное исчезновение Васичкина. Ушуисты выходят на след Учителя.
Бильбо Беггинс проснулся под звон часов. Он оглянулся вокруг, ища глазами знакомый паропровод, и тут до него дошло, что он не в подвале. Совсем не в подвале, не под землей, а совсем наоборот. Он встал, скинул одеяло, подошел к окну. Ранние солнечные лучи заливали город, рассеивая последние облака. На солнце ослепительно блестело золото куполов. Огромные часы на башне отбивали одиннадцать часов. Он видел людей далеко внизу. Отсюда они казались букашками.
– Опять колдовство! – пронеслось в мозгу.
– Где я! – закричал он на чистом русском языке.
Печкин и Генерал проснулись, ошалело уставились друг на друга.
– Николай Семенович, я что, в больнице? – непривычно вежливым голосом спросил Печкина Генерал.
– Сам не пойму, Валерий Петрович, да что с тобой? – Печкин внимательно вгляделся в лицо Генерала и вдруг закричал:
– Масоны в городе, сионистские элементы готовятся к захвату всемирного господства!
– Ах, увольте, Николай Семенович, ну и шутки у Вас! – запротестовал Генерал.
Дверь открылась, и в номер вошел Гном:
– Здорово, пиплы, хамка есть?
– Мне до странности знаком этот молодой человек, – сообщил Генерал.
Гном подошел к телевизору, небрежно включил его:
– Отпад, пиплы, нас показывают!
На экране показывали кадры вчерашних событий: вынос Гадеева, бравая речь Генерала, мелькнуло загадочное восточное лицо Бильбо Беггинса.
Печкину потребовалось больше двадцати минут, чтобы объяснить присутствующим сущность ситуации. Оказывается, у Генерала есть имя, его зовут Валерий Петрович Болдырев, он страдает периодическими помрачениями сознания. В эти периоды он совершенно безобиден, но поведение его непредсказуемо. Им овладевает дромомания – стремление к скитаниям, иногда в его мозгу формируются навязчивые идеи. Если за ним не следить, то он может и совсем пропасть, особенно в наше неспокойное время. Коля Печкин давний приятель Валерия Петровича и раз в году он вынужден скитаться вместе с ним по улицам и дорогам России. Иногда Валерия Петровича заносило даже на горный Алтай, в позапрошлом году он в период помрачения собрался баллотироваться в мерию одного небольшого городка в российском нечерноземье. Самое удивительное, что он почти прошел в мэры, но вовремя вышел из помраченного состояния.
Печкин был знаком с Болдыревым много лет, они были соседями по коммуналке. У них была огромная квартира на десятом этаже высотного дома на улице Восстания. Сейчас коммуналку расселили и пенсионерам оставили одну маленькую комнату на двоих, в другой коммунальной квартире в центре Москвы.
– Давайте еще раз познакомимся, – произнес Валерий Петрович, – представьтесь, пожалуйста еще раз.
– Гена, – представился Гном.
– Шен Ли, – сообщил еще не полностью пришедший в себя Бильбо Бэггинс, и вдруг в комнату вошла Саламандра. С первого взгляда ее не узнал никто.