Узнаю проносящиеся мимо поля, фермы и деревни. Мы подъезжаем к поселку, где я жила с мамой и Эми. Я покинула их в день, когда Нико своей бомбой с дистанционным управлением чуть не убил меня. Я убежала и спряталась у Мака. Да, Мак — друг и один из тех, кому я доверяю, но мы недостаточно долго знакомы, чтобы подвергать его такому риску. Он кузен бойфренда Эми и как-то через Эйдена вовлечен в деятельность ПБВ. Не зная — или делая вид, что не знает о случившемся, о том, что я сделала и почему, — они с Эйденом оказались на месте и предложили помощь. Надежное место, чтобы спрятаться. Шанс начать новую жизнь. Прежняя, с мамой и Эми, едва закончилась, но уже кажется далекой, прошлой жизнью, мелькнувшей и растаявшей.

На встречной полосе появляется длинная черная машина, в задней ее части везут гроб, и движение в обе стороны замедляется до скорости улитки. За катафалком едет черный автомобиль. В нем две пассажирки, держащиеся за руки: одна молодая, с густыми темными волосами и смуглой кожей, другая старше и бледная. Мгновение — и они проехали. Я таращу глаза.

Это были мама и Эми.

Автобус останавливается в конце длинной аллеи недалеко от дома Мака, и я спешу по ней уже пешком. Размышляю в основном о том, что меня поразило: на чьи похороны они ехали? В глубине души шевелится ужас, но какая-то часть сознания отстранена и отмечает, что тяжелый холод в воздухе и в небе обещает снег; но я никогда не видела снега и гадаю, откуда во мне это предчувствие. Наверняка снег случался, когда я была Люси, ребенком, росшим в Озерном крае, но ведь ее воспоминания зачистили.

Еще поворот, и виден дом Мака, одинокое здание в пустом переулке. В этом его преимущество; поверх высоких задних ворот виден кусочек чего-то белого — там стоит машина. Фургон Эйдена?

Меня ждут. Шевелится занавеска, дверь открывается, когда я подхожу. Мак.

— Ух ты. Это действительно ты, Кайла?

— Теперь Райли, — говорю я, вхожу и морщусь, снимая шапку, шарф и бросая их на стул.

Эйден тоже там и смотрит в мое лицо.

— Я говорил, что могу тебя подобрать. С тобой все в порядке?

Я пожимаю плечами и прохожу мимо них к компьютеру, стоящему в зале. Скай, собака Бена, пытается подпрыгнуть и лизнуть в лицо, но я походя шлепаю ее и отталкиваю. Компьютер у Мака нелегальный, правительство его не контролирует. Я собираюсь посмотреть в поисковике местные новости, узнать, на чьи похороны ехали мама и Эми, но что-то заставляет меня сначала зайти на веб-сайт ПБВ.

Люси Коннор, похищенная из своего дома в Кезике в возрасте десяти лет. Не так давно объявлена найденной — я сама нажимала значок на экране, надеясь найти дорогу к тому человеку, которым была много лет назад, кто бы ни объявил меня пропавшей.

Теперь здесь ясно отмечено: «скончалась». Я упираюсь взглядом в экран, не в состоянии постичь значение слова.

Мне на плечо опускается ладонь.

— Для покойницы ты выглядишь неплохо. Мне нравятся твои новые волосы, — говорит Мак.

Я оборачиваюсь; подходит Эйден и останавливается около Мака. Что-то есть в его лице, и я шепчу:

— Ты знал.

Он молчит, и это все объясняет.

— Почему «скончалась»?

— Ты умерла. Официально, — произносит Эйден. — Согласно правительственным сообщениям, ты погибла от взрыва бомбы в отведенном тебе доме. Лордеры доложили о тебе как о погибшей.

— Но тело не обнаружили, лордеров не проведешь. По дороге сюда автобус проезжал мимо похоронного кортежа; мама и Эми ехали за катафалком. Это были мои похороны?

— Мне жаль. Не знал, что сегодня.

— Но ты знал, что, по их мнению, я мертва. — Я рассержена и в то же время озадачена. — Почему лордеры говорят, что я погибла?

— Возможно, не хотят признавать, что не знают, что с тобой случилось? — предположил Мак.

— Не понимаю, для чего лордерам это нужно.

Эйден склоняет голову набок. Он тоже неуверен: в глазах неопределенность.

— Может, не хотят признавать свой провал, — произносит он. Эйден допускал, что бомбу в наш дом подложили лордеры в отместку за мою помощь Бену в удалении «Лево», а я никогда не разубеждала его. Он ничего не знает об опасной двойной игре, которую я веду, — на лордеров и на Нико с АПТ. Из-за этих секретов меня гложет чувство вины, потому что за помощь я плачу молчанием. Но и он хранит свои тайны.

У меня в глазах стоят слезы.

— Не могу оставить маму и Эми с мыслью о том, что я погибла при взрыве. Не могу.

Эйден садится возле меня и берет за руки.

— Придется. Лучше уж так: их не заставят рассказывать то, чего они не знают.

Я убираю руки.

— Нет. НЕТ. Не могу этого так оставить. Мне не нравилось думать, что они считают меня пропавшей, но это куда хуже! Не могу исчезнуть и оставить их с мыслью, что я погибла.

— Ты не сможешь повидать их. За ними, вероятно, следят на случай контакта с тобой. Это слишком опасно, — говорит Эйден.

— Никто меня больше не узнает.

Эйден качает головой.