Шрифт:
— Это Люси.
— Почему ты дала мне то же имя?
Она неуверенно пожимает плечами.
— Не знаю. Может, не следовало этого делать. — Она вздыхает. — Я всегда горевала о ее смерти и всегда любила тебя — и сейчас люблю — такой, какая ты есть. И этого ничто не изменит.
— Но имя «Люси», должно быть, постоянно напоминает тебе об утрате. — Я внимательно смотрю в ее лицо, и вдруг в голове мелькает мысль: Стелла очень боялась потерять меня, как ребенка на этих снимках. Как и всех остальных своих детей. Потом, много лет спустя, когда я пропала, все ее опасения сбылись. Чувствую, что понемногу начинаю понимать Стеллу.
Но это не значит, что я ее люблю.
ГЛАВА 21
— Есть что-то здесь наверху, из-за чего чувствуешь себя легче, как бы жизнь ни била. — Через камеру разглядываю склоны одиноких гор, окружающих нас, и долины внизу. Впереди восхождение.
Финли не отвечает, и я опускаю камеру.
— Прости. — Искоса бросаю на него взгляд.
— Все нормально. У меня нет монополии на мировую печаль, можешь разделить ее со мною. Значит, ты считаешь, что жизнь тебя не жалеет. Почему?
Передергиваю плечами.
— Не могу рассказать почему. — Я колеблюсь. — Нет, кое-что могу. Только между нами. Совсем недавно одного близкого мне человека тоже схватили лордеры.
— Одного человека?
— Ну ладно, парня. — Бена.
— И ты его любила?
— Поправка — я его люблю. Прошедшее время не употреблять.
— Договорились.
Мы двигаемся дальше, теперь в основном молча, несколько раз останавливаемся свериться с картой, когда тропа расходится, и упорно карабкаемся вверх. Достигаем хребта: здесь, на высоте, над безлюдной тропой гуляет пронизывающий ветер. Снега нет, его сдуло. Небо почти ясное, но воздух кажется разреженным, словно ревущие порывы ветра выдули из него кислород. Чтобы не замерзнуть, ускоряем шаг.
— Хороший денек ты выбрала, — ворчит Финли, но я знаю, что ветер ему нипочем, как и мне. И все же мы испытываем облегчение, когда начинаем спуск и уходим от ветра.
— Почти пришли; приют вон в той долине. — Он показывает рукой; чтобы спуститься с этого склона, придется проходить траверсом. — Ты можешь объяснить мне, зачем мы туда идем?
Бросаю в его сторону взгляд и вздыхаю:
— Если честно, сама до конца не уверена. Но это долгая история.
— Время у нас есть.
Вскидываю голову:
— Может, вместо этого ты что-нибудь расскажешь?
— Про что?
— Не знаю. Где ты живешь?
— В «Кезик Бойз» — шумном месте с замечательными игрушками.
— Где?
— У нас там все увлекаются лодочными гонками. И некоторыми другими вещами. Это недалеко от вашего пансионата. Быстренько гребешь через озеро, потом идешь пешком, или часовая прогулка по берегу вверх по склону. — Он показывает место на карте.
— Слыхала, жизнь там вольготнее, чем в нашем заведении.
Он смеется:
— Совершенно верно. Мы приходим и уходим, когда захотим. Я поверить не мог рассказам Мэдисон про ваши порядки. — Улыбка меркнет. — Скажи, это из-за того, что она ушла с обеда ради встречи со мной?
Он не вдается в подробности, но я и так знаю.
— Ты не виноват. Что бы ни случилось с Мэдисон, не ты это сделал. Виноваты лордеры. И у них свои причины.
Вижу по мрачному лицу Финли, что не убедила его:
— Я знаю, каково это.
— Что именно?
— Думать, что ты виноват в случившемся. Эта мысль грызет тебя изнутри. Она бы не хотела, чтобы ты так переживал, Финли.
— И твой парень не хотел бы. Но ты все равно переживаешь.
— Да.
Беседуя, мы продолжаем спуск в долину, хотя остаемся достаточно высоко, чтобы видеть окрестности, и, наконец, достигаем цели. Под нами на росчисти в окружении деревьев виднеется скопление зданий, рядом змеится ручей; различаем забор, ограждающий обширную площадку. Место живописное, но какое-то унылое и холодное, и дело не только в зимней погоде. Оно кажется заброшенным и безжизненным.
— Взгляни туда, — говорит Финли. — Вон там, вдоль линии забора.
Я напрягаю зрение и вижу точки, двигающиеся вдоль ограждения по внутренней стороне. Люди? Но они удалены на одинаковое расстояние друг от друга, перемещаются с одинаковой скоростью. Странно.
Снова достаю камеру и смотрю через объектив. Длинная вереница детей идет по тропинке вдоль внутренней стороны забора. Перемещаю камеру: насколько хватает глаз, тропинка тянется по всему периметру площадки.
— Что ты видишь? — спрашивает Финли.
— Детей. Думаю, они на прогулке. — Мне это не нравится. — И все-таки странно.