– Это пьянящее чувство мнимой значимости человека первого круга, эти лакейские взгляды со стороны… Власть и могущество не только в пределах своей страны, но и всего мира. Эти лестные отзывы, признание заслуг. Все это сводит с ума. Какой живительный бальзам на уязвленное самолюбие! Но чувство собственной неотразимости способно уничтожить восприятие реальности даже в самом критически настроенном сознании, – я продолжал говорить издевательским тоном, пытаясь разогнать в нём ответные эмоции. – Столько лет вы пытались казаться для них своим, расценивая похлопывание по плечу как проявление дружбы и единства интересов. Вашего единства с их интересами, заметьте, если вы не поняли, господин Президент!

В этот момент я поднялся с кресла и направился вглубь кабинета. Сунув руки в карманы брюк и уткнувшись взглядом в пол, я продолжал говорить, расхаживая при этом взад и вперед вдоль длинного рабочего стола.

– Разве вы не видели, что вся эта идиллия держится только на беспрекословном подчинении их воли? Стоит только заикнуться о своих интересах, и вы вмиг окажетесь для всего мира зловещим тираном, сумасшедшим параноиком, Мордором, возглавляющим толпы орков. Ну разве можно было рассчитывать, что голодный лев будет рассматривать антилопу не как ужин, а как партнера для вечерних бесед? – я глубоко вздохнул, загоняя пламя ярости в дальние уголки души. – Да все вы понимали, господин Президент! Только раз за разом пытались остаться своим для этого узкого круга хищников, идя на очередные уступки, двигаясь назад даже по самым чувствительным темам. А все потому, что не смогли избавиться от послевкусия иллюзорного величия, так ласкающего вашу мнительную натуру. Вот как я сейчас от послевкусия этих конфет.

Он смотрел на меня уже без опасения, разбирая в уме странности в моем поведении. Он давно привык к критике, и подобные выступления его не трогали. Ощущение внутреннего превосходства и четкое понимание собственной правоты помогало сохранять уверенность в самых сложных дискуссиях. Суждения многих его критиков основывались на сиюминутных выводах. Они, в отличие от него, были лишены всего объема информации и не имели возможности видеть развитие ситуации в ретроспективе. Отсюда преждевременные эмоциональные заявления о бездействии либо, наоборот, неправомерном действии. Но сейчас ситуация была для него крайне неприятной, затрагивались чувствительные аспекты его первых лет власти. Он и сам многое из прошлого переосмыслил, стал циничнее и рациональнее. Тем не менее слова незваного гостя вызывали у него зуд.

– Не думаю, что вы появились здесь для того, чтобы произнести эту пламенную речь, – после долгого молчания произнес президент.

– Конечно же, нет – улыбнулся я.

– Тогда зачем?

– Сегодня они вас убьют.

Тишина повисла в пространстве между нами. Он посмотрел мне в глаза, колючим взглядом сканируя мое внутреннее состояние. Он словно выискивал точки нестабильности в моей психике, на которые он смог бы оказать давление, чтобы вывести меня из равновесия и проявить истинные намерения. Люди, наделенные такой властью, обладают невероятной по силе энергетикой. И она давит, обжигает своим пламенем слабых и вертлявых, сковывает их волю, всецело подчиняя себе. В моем случае он чувствовал, что упирается в невидимую стену.

– Это ведь не так просто сделать, – произнес он, пытаясь скрыть свою растерянность. Мой неожиданный визит вновь предстал для него в неприглядном свете. То, что я незаметно проник в его кабинет, после этих слов стало выглядеть по-иному. Хотя внутренне он понимал, что я не являюсь орудием возмездия, потому что вместо того чтобы мстить, я полчаса лопал конфеты.

– Но ведь возможно! – коротко ответил я. – Представьте себе, что один из военных спутников ваших западных «партнеров» неожиданно теряет скорость и сваливается с орбиты в плотные слои атмосферы. По идее, там он должен сгореть, и часть его, безусловно, разрушится, но только не ядерная силовая установка, облаченная в специальную капсулу, которая способна после схода с орбиты устремиться к Земле на гиперзвуке. Сколько времени ей нужно, чтобы достигнуть Земли? Восемьдесят секунд, если не ошибаюсь?

– Вы не ошибаетесь, – ответил он. Он помнил расчеты российских ученых при разработке подобных атакующих систем.

– Со сто процентной гарантией поражения цели, – продолжил я. – Остается лишь узнать точное местоположение этой цели, и все. Неожиданный «ба-бах» кардинально изменит расклад сил в мире в их пользу. Как вы думаете, что их останавливает?

– Бред какой-то… – выдохнул он.

Он крепко обхватил подлокотники кресла, переводя в одну точку внутреннее напряжение. Голова оказалась поданной вперед, плечи сильно расправлены. Он стал похож на зверя, который готовится к решительному прыжку. Об этом проекте под кодовым названием «Зевс» ему докладывали. Все было тогда на стадии разработки и тесно связано с планом глобального удара по любой точке Земли. Ни боевой части, ни гиперзвукового носителя тогда не существовало. «Значит, они решили использовать для этого спутник с ядерной силовой установкой, которая, по сути, от бомбы ничем не отличается. Такой вот молниеносный выстрел в голову, способный парализовать управление и избежать ответного удара», – подумал он.

– Значит, они решили меня убрать с шахматной доски, – практически прошипел он. – А вы, стало быть, хотите мне помочь?

– Немного не так, – тихо ответил я. – Я не вам помогаю, я хочу помешать им. Тут есть разница, но для достижения результата она неважна.

– Я хочу повторить вам, что это бред! Это в принципе невозможно в современном мире – просто так убить главу другого государства! Они никогда себе такого не позволят! – монотонно, как мантру, произнес он. Безусловно, он был растерян, поэтому я не придал значения его словам. Перед лицом опасности всегда хочется убедить себя в ее отсутствии.

– Перечислить фамилии павших от их «дружеских объятий»? – спросил я, еле сдерживаясь, чтобы не рассмеяться. Меня всегда умиляло, насколько люди бывают настойчивыми в собственных заблуждениях. – Растерзанный в пустыне Каддафи. В суматохе под покровом ночи повешенный Саддам. Убитый в тюрьме Милошевич. Это те, кто не отступил, не пошел с ними на сделку. Их обезображенные тела были выставлены напоказ, видео казни растиражировано в СМИ. Ведь это же был сигнал всем тем, кто пытался оказать сопротивление. Этим самым они говорили: «С вами будет то же самое!».