Я помолчал. Перед глазами встала девочка из богатой семьи: капризная, избалованная, и до самых ушей влюбленная во взрослого мужчину. Не зная ни в чем отказа, она попыталась получить то, что ей не принадлежит и решила не считаться ни с чьим мнением.

— Вы сказали, с электронной почты Глеба? — спросил я.

— О, да, — фыркнула Наталья и закатила глаза. — Она хранила снимки не только у себя на компьютере, а еще и на компьютере Глеба. Я унесла его ноутбук. Сын не возражал. Осталось только забрать их у Ксении. Я поехала к ней вместе с Лелей, надеялась, что смогу обыскать ее жилище до ее возвращения, но не успела. Ксения была дома. Я вошла, и мы немного поговорили.

— О чем?

— О том, что она может забирать моего мужа, когда захочет, мне он не нужен, но она не поверила. Она была очень взвинчена, орала, как ненормальная, что я ничего не понимаю. Ей был очень нужен Сергей, чтобы избавиться от другого.

Я насторожился.

— Что? От какого — другого?

— Да, Иван, наша девочка была не так проста, — улыбнулась Наталья, и ухмылка превратила ее в ведьму. — Двух мужиков ей было мало. У нее был еще один, третий, которого она боялась, как огня. Хотя, я собственно, не особенно удивилась, узнав, что есть еще один. Яблочко от яблоньки недалеко падает, учитывая, кто ее папаша. Генетику-то не перешибешь, что хочешь делай.

— Рокотов не ее родной отец, — напомнил я. Наталья вновь закатила глаза.

— А я и не Олега имела в виду. Света сколько угодно может делать вид, что не знает, от кого залетела, но в узких кругах эта история хорошо известна. Я была против того, чтобы Глеб встречался с Ксенией, но сильно не сопротивлялась, все-таки молодые, все могло сто раз измениться. Кто же мог подумать, что девчонка захомутает и отца, и сына. Ну, словом, мы немного поговорили, я потребовала уничтожить фото, но она отказалась. Сказала, что сделает это только когда Сергей на ней женится, а старым кошелкам, вроде меня, надо уступать дорогу молодым. Я ее ударила. Она упала на пол и долго визжала, что со мной поквитается. Я была очень зла, руки тряслись и давление скакануло, поэтому я убежала к себе, приняла таблетку. Тут еще Глеб приехал со своей подружкой, побежал объясняться, пришел на полусогнутых, пьяный вдрызг. Мы его уложили спать, а потом Леля предложила сходить в квартиру Ксении ночью и забрать ноутбук, мол, когда девчонка дрыхнет, ее пушкой не разбудишь. Я согласилась, Ксения и правду спала всегда, как убитая. Ключи у Лели были, мы вошли в квартиру. Я еще удивилась, что так тихо, вскоре Леля зажгла свет и сказала, что Ксении нет, квартира на сигнализацию не сдана, видно, опять забыла. Это было нормальное явление, когда Ксения забывала сдавать квартиру на сигнализацию. Ноутбук стоял на столе, мы его забрали и унесли, а утром узнали, что она мертва, выбросилась из окна. И я бы бога благодарила за такой исход, если бы не Глеб. С ним случился припадок, пришлось срочно везти его в клинику.

Я вспомнил еще об одной фигурантке, которая так кстати сопровождала и Наталью, и Ксению, и при этом неплохо зарабатывала, и весьма возможно продолжала бы жить припеваючи, если бы не отвертка в ухе, пригвоздившая ее к столу.

— Ксения ничего не говорила по поводу Разумниковой? — спросил я. Наталья удивленно вскинула брови.

— С какой стати ее должна была волновать Леля?

— С такой, что Леля вымогала деньги не только у вас, но и у Ксении. Та регулярно платила Разумниковой в течение минимум нескольких месяцев. Леля явно знала о романе гораздо дольше. И то, что она пошла к вам, чтобы сообщить имя любовницы господина Макарова, говорит о том, что лавочка закрылась. Кстати, почему она пошла к вам, а не к вашему мужу?

— Я бы ее саму из окна выкинул, если бы Леля попыталась меня шантажировать, — проворчал Макаров о котором я, признаться, успел позабыть, до такой степени он был незаметен. Наталья кивнула в сторону мужа и развела руками:

— Вот вам и ответ. Она же знала, насколько крут бывает нрав у моего благоверного. Это он в койке с молоденькими девочками — размазня, а с женщинами средних лет весьма суров и беспощаден. Просто герой-любовник!

— Прекрати! — поморщился Макаров.

— Не затыкай мне рот! — взвизгнула Наталья и в ее голосе впервые прозвучало нечто вроде истерики. Я понял, что она держится лишь каким-то чудовищным усилием воли. — Мы уже фактически чужие люди, так с какой стати я бы стала слушать посторонних? Но мне было не до ее переживаний. Догадка, слишком сильная, чтобы удержаться внутри, рвалась наружу. Пророчество Веры вновь заколотило в голове набатом и я, боясь оказаться правым, все-таки спросил:

— Наталья, скажите… Когда вы говорили об отце Ксении… Вы имели в виду, что знаете его имя?

Вот теперь она улыбнулась с наслаждением, словно ей доставляли удовольствие мои мучения. Макаров тоже подобрался и отвел от меня взгляд.

— Странно, что вы до сих пор не узнали, Иван, — пропела Наталья. — Это ведь именно тот крючок, на котором вас держит Рокотов. Наша дорогая Ксения, прямо как Фредди Крюгер, дитя тысячи маньяков. Да, Иван. Мне жаль вас. Вы так глупы.

Баронесса фон Фюрстенберг была в изрядном подпитии, когда открыла мне дверь, и с трудом сфокусировала взгляд на моем лице, а когда узнала, то пьяно ухмыльнулась, и отпустила полы халата, закрывающие ее чахлую грудь, на которой болталась тонкая золотая цепочка с пошловатой аляпистой подвеской в виде черепа, довольно крупной и весьма вульгарной, чтобы быть из настоящего золота.

— Снова вы? — пропела она, и ее голос поплыл, булькая и оседая на концах слов. — Впрочем, я знала, что вы еще вернетесь. Входите, составьте компанию. Не люблю пить в одиночестве, особенно по такому поводу.

Я вошел. Квартира показалась мне еще более захламленной, чем в прошлый раз. Посуды на столе в гостиной прибавилось, что творилась в кухне я даже выяснять не хотел. Светлана пила водку, причем довольно дешевую, и, судя по всему, начала давно, так как в бутылке осталось не много. Под потолком горела всего одна лампа холодного света, отчего моя собеседница казалась не краше покойницы. Воздух был затхлый и сырой, моя рубашка моментально прилипла к телу, а на языке появился кислый привкус перегара и сигаретной вони.