– Пи, – крикнула Рейна, и мангуст подбежал к ней. – Пошли.

– Единственная причина, по которой ты еще жива, состоит в том, что я очень ценю верность. Но лучше исчезни, или ты станешь медвежьим кормом.

Рейна вырвалась и плюнула под ноги мятежнику в красной маске. Ему следовало знать, что она о нем думает. Девушка схватила Кассиопея, прижала его к себе и побежала прочь.

– Стерва! – заорал Длинный. Его вопль был словно музыка для ушей Рейны.

– Тупоголовый мутант-паразит! – фыркнула она ему в ответ.

Рейна сидела на крышке мусорного бака и бросала камешки в стену напротив. Один, второй, третий. У нее больше не осталось камней. Поэтому она бомбардировала серую стену злобными взглядами. Пи исследовал камешки в надежде найти что-то съедобное и разочарованно скулил. Он залез на бак, где сидела Рейна, и проскользнул внутрь него, чтобы тщательно изучить содержимое. Чуть позже оттуда послышалось шипение: видимо, мангуст обнаружил что-то весьма спорное. Крысу-оборотня или крысу-мутанта.

Рейна злилась на мать, но это длилось недолго. Она знала Шторми лучше, чем кого-либо еще. У матери могла быть тысяча причин, чтобы соврать ей. Может, она хотела защитить дочь от правды. Может, у Шторми были какие-то тайные отношения, после которых и появилась Рейна. Ей было плевать, кто ее настоящий отец. Она его никогда не видела. А мать всегда была рядом; она всегда делала то, что нужно, чтобы защитить семью. Рейна знала это, и она бы сделала то же самое, ведь без матери она осталась совсем одна.

Стишок не хотел уходить из его головы, когда он шел по улицам южной части Серого округа. Местность была пустынной, потому что здесь протекала кислотная река. Когда Ларк еще был ребенком, у них была глупая «проверка на мужество»: надо было залезть на остатки моста и балансировать над этой речкой, зная, что упасть в нее означало бы моментальную смерть.

Над водой поднимались зелено-коричневые пары. Некоторые местные рассказывали, что в реке живут чудовищные водяные змеи. Ларк не верил в это. В такой отраве ничего не выживет.

И стучит в барабаны свободный свой ритм.

Они чувствовали себя свободными здесь. В южной части города почти не было дронов. Здесь Благословенные ничего не решали. Правда, и обычных людей тоже было маловато. Здесь царила ядовитая смерть, и больше ничего.

Ларк перелез через гору щебня, спустился по переулку и забрался на изогнутую пожарную лестницу. Он очутился на старой станции, где все рельсы заросли сморчками-мутантами. Такие грибы, вероятно, были съедобными. Они были значительно больше своих предков. У них не было вкуса, по консистенции они напоминали жесткую подошву, но ими можно было заполнить живот, когда это было необходимо.

Ларк перелез еще одну гору камешков и добрался до разноцветного круга. Это был памятник свободе, который они нашли здесь, когда были еще детьми. Каменное сооружение, окруженное стенами. Разноцветными стенами. Он не знал, как этот памятник использовался раньше. Ларк полез в свой рюкзак и вытащил баллончик. Много где художники уже нарисовали свои картины и имена на сером камне, рассказывая свою историю на стенах.

Искусство не приветствовалось в Сером округе. Это считалось бесполезной тратой времени. Ларк сделал глубокий вдох, стараясь проникнуться тишиной этого места, и принялся за дело. Он не думал, просто рисовал. Формы и линии. Ларк позволил своим мыслям вылиться на стену. Они принимали форму. Форму розы.

Юноша сел на землю и посмотрел на свою картину. Для сестры он сделает все. Он уже сделал для нее многое. Он подтянул ноги к себе, ударяясь лбом о колени. Ларк снова и снова делал это. Он говорил себе, что у него не было другого выбора, выдумывал отговорки. Но его совесть это не успокаивало.

– Я подумала, что найду тебя здесь.

Ну конечно. Хейл хорошо его знала.

– Красивая картина.

– Спасибо.

– Почему ты не на площади?

– Я ненавижу казни. – Это было не все, что он мог ей рассказать, но ему было стыдно посвящать подругу в это.

Это была его вина. Его вина. Ему было плохо от этих мыслей.

Его руки были в крови. Он был трусом, и теперь Шторми умрет из-за него.

Вот какую цену он заплатил за здоровье сестры. Человеческую жизнь.

– Я тогда тоже не пойду. Думаю, Гэп справится с этим.

– Гэп?

– Мы договорились пойти вместе. Романтично, правда? – она горько засмеялась. – Наша первая встреча, и он позвал меня посмотреть на казнь.

– Ты уверена, что не хочешь с ним идти? – Хейл была права, но Ларк не хотел, чтобы потом она пожалела об этом.

– У нас с Гэпом ничего не получится, – сказала она, поднимая левый рукав, чтобы найти ТехЧасы. Она извинилась перед ним в паре коротких предложений и отправила сообщение. Общение посредством ТехЧасов было роскошью, и Ларк не мог себе этого позволить. Его часы не могли показывать ничего, кроме времени и уровня загрязнения воздуха.

– Как прискорбно. Он такой милый парень, – пошутил он.

– Надеюсь, что никогда больше с ним не встречусь.

Они замолчали и смотрели на картину Ларка.