— Он много спрашивал о моих способностях, — тихонько сказала Милли, когда от батончика остался только мятый фантик. Смотрела она почему-то в стакан. — Когда они проявились, как это произошло, умею ли я ими управлять, — словом, ничего ужасного. Потом отвел меня в комнату, похожую на музей. Там много всяких старых штуковин было: оружия, свитков, книг, статуэток, украшений… — Милли поежилась, плотнее завернулась в одеяла. — Многие вещи были плохие. Я даже смотреть не хотела, но он заставил меня показать, возле каких есть тени. И… посмотреть. Рассказать их истории. Сначала было не очень тяжело, но потом он подвел меня к какому-то алтарю, а там… там… — Милли сглотнула. — Не хочу даже вспоминать. Когда-то на нем мучили и убивали людей. Тени там были страшные: сплошная боль и злоба, больше ничего. Я сказала ему об этом, просила не заставлять меня смотреть, но он все равно заставил. Не буду рассказывать, что я видела, ладно? Вам о таком слушать точно не захочется. В какой-то момент я потеряла сознание и пришла в себя уже на кресле в кабинете. Повелитель мне ничего не сказал — просто вызвал надзирателя, как только я очнулась, и велел отвести в камеру.

— И все? — удивилась Иллин, присаживаясь рядом с Милли. — Неужели вообще ничего не сказал? О тебе, о нас?

Милли помотала головой.

— Я даже не поняла, поверил ли он мне. Наверное, все-таки поверил.

— Мудак, — заключила Рисса. — Мог бы и сказать, чего ради над тобой измывался. Но хоть по-другому не мучил?

— Нет. — Милли крепче стиснула стакан в руках. — Но мне хватило.

— Бедная моя. — Иллин нежно погладила подружку по волосам. — А сейчас ты как? Тебе лучше?

Рисса никогда не была сильна в воркованиях, так что просто хлопнула Милли по плечу. И в этот момент заметила движение в коридоре.

— Девчонки, эти, похоже, к нам, — шепнула она, толкнув подружек под локти.

Действительно, две фигуры — младшей надзирательницы и какой-то незнакомой женщины, — остановились прямо перед их камерой. Щелкнув и загудев, погасло силовое поле.

— Вы можете быть свободны, — незнакомка небрежно кивнула надзирательнице. Та поклонилась, но ее спутница даже не заметила этого: вошла в камеру, не удостоив девицу и взглядом. Силовое поле тут же включилось за ее спиной.

"А ты еще кто?"

Рисса была на сто процентов уверена, что никогда прежде не видела эту женщину. Она была не из тех, по кому можно скользнуть взглядом и тут же забыть. Высокая, стройная, с горделивой осанкой, в молодости она, наверное, могла бы заставить любую фотомодель удавиться от зависти. Да и сейчас могла. Рисса понятия не имела, сколько этой дамочке могло быть лет: на смуглой, с золотистым отливом коже не было ни морщинки, а в чернющих волосах — даже ниточки седины, но юной она не выглядела. Что-то в ней выдавало возраст не меньше сорока с большим хвостом — то ли взгляд, то ли манеры женщины, привыкшей, что окружающие падают перед ней ниц и не смеют пикнуть без разрешения. Вот как Иллин и Милли: девчонки вскочили, едва незнакомка вошла в камеру, и застыли в глубоком поклоне.

Рисса понимала, что от нее ожидают того же. Женщина смотрела прямо на нее, слегка нахмурив тонкие брови. От нее исходила угроза, как от зубастой и очень крупной хищницы. Даже красота ее была какой-то хищной, от вытянутых к вискам глаз с приподнятыми уголками и точеных скул до прямого носа и строго очерченных губ. Внешняя властность уравновешивалась реальной силой: глядя на нее, Рисса чувствовала инстинктивное желание припасть на брюхо и отползти подальше. Эта могла раздавить, едва шевельнув пальцем.

Еще недавно Рисса испугалась бы. Теперь в ее жизни появилось слишком много ситхов, способных размазать ее по стенке и даже не заметить.

— Тебя не учили правилам хорошего тона, дитя?

От ее мелодичного, бархатистого голоса пробирала дрожь. Рисса с трудом подавила порыв вскочить на ноги и согнуться в три погибели.

— Нас тут вообще не особо учили. — Рисса дерзко вздернула подбородок, очень стараясь, чтобы голос не сорвался от страха. — Что вам нужно от нас?

Женщина неодобрительно покачала головой. Плавно повела холеной, украшенной крупным золотым браслетом рукой, и Риссу смело с постели, больно приложив об пол. Едва она попыталась подняться, вторая волна силы обрушилась ей на спину, вдавливая в металлическое покрытие и мешая дышать.

— В моем присутствии ты будешь вести себя как подобает, девочка. Если не хочешь, чтобы тебя приучали к послушанию болью, как дикое животное.

Нажим усилился, и Рисса, не выдержав, застонала: казалось, еще немного, и либо кости треснут, не выдержав давления, либо порвутся внутренние органы. Полюбовавшись видом распластанной Риссы, женщина наконец отпустила ее.

— Надеюсь, ты сама догадаешься, что должна сказать?

"Да пошла ты на хер, сука!" — Тяжело дыша и всхлипывая от боли, Рисса свирепо глянула на женщину. Как же хотелось сказать ей это в лицо! Как же Рисса их всех ненавидела. Как же понимала республиканцев, в свое время почти уничтоживших этих мразей! Было за что. Ой как было.

— Оставьте нас в покое! — Рисса с трудом приподнялась на дрожащих руках. — Мы тут смертницы, если вы не в курсе. Можете прямо сейчас убить, хоть быстрее выйдет.

"И что Иллин с Милли так на меня таращатся? Да какой смысл перед ними пластаться, раз все равно нас в живых не оставят?!"

Женщина неторопливо подошла ближе, шелестя подолом тяжелого, расшитого золотом платья. На ней вообще было слишком много золота: на платье, на руках, в ушах, даже в прическе — тяжелые локоны перехватывал затейливый золотой обруч. Рисса с ненавистью подумала, как же эта стерва богата. И почему в этой гребаной галактике все достается таким, как она?