На Игоря это произвело такое впечатление, так глубоко запало в его душу, что именно он дал название спецоперации — «Лугару». А может, существовала и другая причина. И в последнее время Зина думала об этой причине все больше и больше.

Но, похоже, страшный план провалился? Странно было, что папка брошена просто так, на столе. Зину одолевали догадки разного рода, но поскольку в последнем документе шла речь о «поиске носителя вируса», это могло означать, что ответственные за операцию потеряли этого человека.

И почему папка находилась у Виктора? Ответ на этот вопрос был однозначным и страшным. И от него нельзя было отделаться так просто, как от папки, которую, закрыв, Зина бросила обратно на стол.

— Боже мой! Что ты делаешь здесь? — Голос, раздавшийся за ее спиной, заставил ее подскочить на месте. Крестовская была так увлечена содержимым папки, так поглощена своими мыслями, что не слышала ничего.

На пороге стоял Виктор Барг — бледный, встревоженный. Волосы его были всклокочены, а руки… в крови.

— Не подходи! — закричала Зина, отступая к стене. — Не смей ко мне приближаться!

— Это не то, что ты думаешь, — как-то устало проговорил Барг.

— Где он? — прямо спросила она.

— Ты знаешь? — выдохнул Виктор, локтем вытирая со лба пот.

— Знаю. Зачем ты прячешь убийцу? — наступала Крестовская.

— Чтобы насолить брату, — Виктор медленно двинулся в комнату, Зина при этом продолжала пятиться от него.

— Зачем? — удивилась она. — Ты же вроде любишь его!

— Любил, — кивнул Виктор. — Любил. Очень. До тех пор, пока он не поступил так со мной. Я попал в зависимость от него, когда моя жена покончила с собой. Она не оставила предсмертной записки, а мы в последние годы жили как кошка с собакой, все время ругались, и это показали соседи. Меня арестовали, понимаешь, арестовали за убийство жены. В тюрьме пытали, все признание выбивали. А потом вмешался брат. Он заставил Бориса Рафаиловича сделать фальшивое заключение.

— Фальшивое? — не поверила Зина.

— Да. Я правда убил свою жену. Я не хотел, просто так вышло. Иногда люди совершают и такие поступки… Игорь подменил протоколы вскрытия — забрал себе настоящий, а в дело подсунул фальшивый, который сфабриковал Кац. Он стал меня шантажировать, ведь убийство не имеет срока давности. Игорь пытался заставить меня работать на него. И я работал. Я был марионеткой в его руках. Это было ужасно… А потом, совершенно случайно, в лагере НКВД оказался человек, который… был болен. Ну, ты сама знаешь. Это Игорь задумал проект и дал ему название. И все шло хорошо, пока заключенный не сбежал из лагеря. Впрочем, НКВД повезло — у них в руках остался солдат. Он был заражен. Укушен…

— Лугару, — подсказала Зина.

— Да, лугару, — кивнул Виктор. — Он стал превращаться. И тогда Игорь решил меня использовать по полной программе.

— Я понимаю, — она смотрела на него в упор. — Игорь действительно использовал тебя. Потому и лежит на твоем столе эта папка. А в комнате — труп растерзанной собаки. Кстати, чья это собака?

— Соседа, — Виктор потупил глаза.

— Я это знала. Да, Игорь использовал тебя по полной программе — тем, что ты прятал лугару в своей квартире.

— Это не так, — горько вздохнул Виктор.

— Только вот сейчас ты мне не сказал самого главного. А ведь я знала это с самого начала.

— Ты о чем? — В голосе Виктора послышалось удивление.

— Лугару — это твой брат. Игорь Барг.

Он достал металлическую коробку, заполненную шприцами с темно-красной жидкостью.

— Нет! — В глазах Виктора появилось отчаяние. — Нет, ты все не так понимаешь! Это не так!

Он сделал к ней пару шагов, инстинктивно Зина отпрянула назад. Солнечный луч, упавший из окна, осветил кровавые следы на руках Виктора, сделав их особо яркими и четкими.

— Почему на твоих руках кровь? — прошептала она.

— Собака… Я трогал ее. Пытался посмотреть, может, жива еще, — Виктор продолжал приближаться. В глазах его по-прежнему было отчаяние.

— Не подходи! — Зина вжалась в стену.

— Ты ошибаешься. Это не Игорь. Все не так.

— Тогда ты? Может, ты точно такой же, как твой брат? — закричала она.

— Я расскажу тебе, если ты захочешь слушать. Да, ты права. Я прятал его здесь. В этой квартире. Ты хоть понимала, как ты рисковала, пытаясь пролезть сюда? Твое счастье, что там была собака… Стоило тебе попасть в квартиру на полчаса раньше, и на месте собаки была бы ты!

— Значит, ты все время прятал у себя это чудовище? То есть он убивал, а ты его прятал?

— Все не так, как ты думаешь! Да, я сделал это назло брату. Но он не убийца. Вернее, совсем не такой убийца, как ты себе это представляешь.

— Почему же лугару не убил тебя?

— Я знаю, как сделать, чтобы уменьшить его агрессивность. Надо всего лишь…

Страшный рык — звериный, отчаянный, на холодных, металлических нотах, прервал его слова. Слыша этот страшный звук так близко и прекрасно осознавая степень опасности, Зина почувствовала, как шевелятся волосы на ее голове. В этом звуке не было ничего человеческого. Ничего, кроме отчаянной звериной жестокости, той свирепости, которой никак нельзя противостоять.