— Опять вопросы? Всему свое время, принц.

Она с трудом выпрямилась. Было видно, что Астара сохраняет горделивую осанку только с помощью посоха. Лэннет фыркнул, и женщина, оскорбленно нахмурившись, повернула к нему лицо.

— Я знаю, что это такое — стоять, когда у тебя ноют суставы. Вы гордая женщина, дочь божества, но какой бы загадкой вы для нас ни являлись, я вижу, что и у вас есть свои слабости.

Астара напустила на себя притворно-сокрушенный вид.

— Отважный воин насмехается над немощной старухой. Куда катится мир? — Она оправила высохший плащ и вновь повернулась к мужчинам. Ее лицо было мрачным и серьезным. — Вас ждет то, чего вы боитесь больше всего, капитан: выбор. Я говорю не о тех простых прямолинейных решениях, от которых зависит жизнь и смерть солдата. Нет, вам предстоит заглянуть в свою душу и подвергнуть испытанию свои честь и достоинство. Мы верим, что в вашем сердце есть место не только для кровожадной ярости. Большинство тех, кому вы служите, очень низко ценят вашу жизнь, и это внушает вам извращенную гордость, которая, тем не менее, могла бы послужить доброму делу. Наш враг стремится овладеть самым ценным, что есть во вселенной. Будьте осмотрительны. Уже сейчас я чувствую угрозу — она подступает все ближе, — однако не могу выразить свои ощущения словами.

Решив, что разговор подходит к концу, Лэннет набрался храбрости и с пренебрежением произнес:

— Завтра мы прибудем в Коллегиум и начнем готовиться к Дню Памяти. Я забуду все, что сегодня случилось, и вернусь к своей обычной жизни.

Астара повернулась к нему:

— День Памяти. Гнусное бесстыдное действо. Что за мерзость — прославлять Прародителя убийством и разгулом похотливого разврата! Ваше технократическое общество стремится самоутвердиться, выдумывая пышные церемонии и объявляя их давней традицией. Обман и мошенничество. Научные достижения лишают вас человечности и достоинства. Никакой ритуал не оправдает дикарского стремления обуздать миры, которые кажутся вам враждебными. Власть, построенная на подобной лжи, рано или поздно рухнет. Люди должны сделать выбор между Добром и Злом.

— Я уже слышал это на Дельфи, — невозмутимо парировал Лэннет. — Вы сами лжете, заявляя, будто бы я свободен в своем выборе, хотя на самом деле пытаетесь сделать меня своей марионеткой. Обращайтесь со мной, как с человеком, либо держитесь подальше. Лично я собираюсь оставаться самим собой.

Взметнув полы накидки, Астара обогнула стол и приблизилась к капитану. Приложив ладони к его щекам, она устремила невидящий взгляд на Лэннета, смотревшего на нее сверху вниз. Она провела пальцами по лицу мужчины, словно запоминая его черты, мягко прикоснулась к шраму.

— Честное сердце — самое надежное оружие и самая неуязвимая цель. Ты выбрал путь насилия. Для тебя жизнь — всего лишь сосуд, наполненный смертью. И тем не менее, мы, Взыскующие, любим тебя. Мы сочувствуем тебе. Ты поцелуешь меня, Лэннет? Согласишься назвать меня своим другом? Во имя Взыскующего, ради памяти о том, что сегодня произошло?

Воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием пламени. Лэннет и Астара застыли в неподвижности. Кейси затаил дыхание. Лэннет чуть склонил голову, прикасаясь губами к лбу женщины, и лицо Астары озарила улыбка. Она приподняла подбородок. Лэннет мягко поцеловал ее в губы, задержавшись на мгновение, словно скрепляя тайное, невысказанное соглашение.

Астара ушла — черная фигура на черном фоне, которую оживлял только водопад серебристых волос. Едва она скрылась за дверью, здание содрогнулось под ударами завывающего ветра. Вихрь холодного воздуха взметнул языки пламени. Послышался сухой зловещий треск, и в трубу хлынул рой искр.

Хозяин торопливо спустился по лестнице.

— Сам не знаю, что со мной приключилось. Я по ошибке сунул постельные принадлежности вместо комода в шкаф. Пока я их искал, прошла целая вечность. Мне бы хотелось загладить свою вину. Не желаете ли еще чего-нибудь выпить, джентльмены?

Лэннет откашлялся.

— Все в порядке, — сказал он. — Мы провели время в беседе. — На лице хозяина появилась озадаченная мина, и молодые люди натянуто рассмеялись. Хозяин жестом пригласил их подняться по лестнице.

Стены комнаты были сложены из таких же бревен, что трапезная; кровати и туалетный столик грубо вытесаны из дерева, но отполированы до блеска. Обстановку комнаты завершали зеркало на стене и масляный светильник. Крюками для одежды служили сучки, торчащие из бревен.

Кейси опустил свой рюкзак на пол, на мгновение прислушался, подошел на цыпочках к двери и рывком распахнул ее. На лестничной площадке и в зале никого не было. Закрыв дверь, принц повернулся к Лэннету.

— Человек должен уважать тайны своего друга. С другой стороны, он всегда готов его выслушать. Если хочешь поговорить, я к твоим услугам. Судя по всему, твое пребывание на Дельфи ознаменовалось весьма серьезными событиями. Еще ни разу я не встречал такую женщину, как Астара. Еще ни разу ты не вел себя так, как сегодня вечером. Могу ли я чем-нибудь тебе помочь?

Лэннет сидел на кровати, расшнуровывая свои высокие башмаки. Он покачал головой:

— Я не был знаком с Астарой. Обо всем, что произошло на Дельфи, можно прочесть в моем рапорте. У Верховной жрицы случились неприятности, и я помог ей.

Кейси прислонился к противоположной стене. Лэннет выжидательно посмотрел на него и вновь принялся раздеваться.

— В империи запрещены любые религии, кроме Люмина, — заговорил принц, осторожно подбирая слова. — Если ты оказывал услуги служителю чуждого культа, тебя должны были судить военным трибуналом. Но этого не произошло. Я уже давно пытаюсь понять, почему такого видного офицера, как ты, приставили нянькой ко мне, залетной пташке из захолустья. В этом и заключалось твое наказание?