Коршун дрожащими руками набросил на плечи плащ, надел личину, но медлил с короной.

— Это просто золотое украшение, сотник. Береги ее, а я попробую уберечь наших ребятушек.

Кай достал из ножен меч, повернулся к дружине:

— Сомкнуть ряд. Идем по правому берегу к мажьим выродкам!

Он пришпорил коня, и они понеслись в обход воюющих. Телохранители отстали, но он даже не обернулся. Единственная надежда — он и его неуязвимость. Ах, если бы у Кая были сейчас шестьдесят воинов из пепла, железа и соли! Шестьдесят неуязвимых героев смогли бы изменить ход сражения! Но боги решили иначе. Есть только он.

Сквозь грозовые тучи пробилось солнце. Луч отразился на кольчуге, ударил в глаза воину на морском жеребце, что летел прямо на Кая, и Северянин воспользовался случаем: схватил бедолагу за щиколотку и стянул вниз, сбрасывая с животного, а затем перехватил поводья и занял его место в седле.

Навстречу взлетела именная стража магов. Они не сомневались, поднимая мечи, но, одурманенные магией, двигались слишком медленно, слишком предсказуемо…

Кай приземлился в нескольких шагах от чародеев. Они узнали его по метке на сердце и не пытались колдовать. Красный выхватил меч. Он плохо владел оружием, но ему повезло: Кай просто не удержал рукоять в скользких от пота и крови руках. Неловкий удар мага выбил меч из его рук. Кай выхватил из-за пояса нож и пошел в рукопашную. Они сцепились с Красным, не удержались и покатились по склону в жидкую грязь и скопище людей.

Кай вскочил первым, оседлал мага и бил его кулаками, пока лицо чародея не смешалось с окровавленной грязью. Затем на дрожащих ногах отступил от мертвого тела и посмотрел наверх, туда, где остались стоять чародеи.

Он мог успеть, но тут земля под ногами затрещала, выгнула спину и берега озера полезли вверх каменными шипами, стряхивая с себя людей.

Небо стремительно темнело, солнце уже не могло пробиться сквозь тучи. Начался дождь. А вокруг озера вставали горы. Они заключали людей — и своих и чужих — в плотное кольцо. За считанные мгновения две армии оказались муравьями на дне чашки. И в чашке прибывала вода.

Кай попытался взобраться по склону, но поскользнулся и скатился обратно. Магия огибала его, но люди — нет. Они сжимали его со всех сторон, обезумевшие от отчаяния, не давали двинуться с места, и тогда Кай закричал! Не от страха — от ярости! Там, на берегу, остались еще двое магов, но достать их он уже не успеет!

Скрипка.

Тонкий высокий звук.

В скрежете и звоне металла, среди криков и стонов, в лошадином ржании и человеческом вое сначала скрипку услышал лишь он. Кай поднял лицо к небу, прислушался.

Вступили невидимые струнные, взвыл над полем шалмей, гремели нарны, хотя люди, державшие их, опустили руки. А скрипка вела мелодию за собой, вверх и вниз, вверх и вниз, снова и снова по кругу…

Теперь музыку слышали все. Люди замирали, поднимали лица, опускали руки. Стояли напуганные до оцепенения лошади. Перестали моргать маги, и их каменные стены тоже не двигались.

Кай огляделся в поисках Ри.

Музыкант стоял на западном склоне. Люди покорно расступались у него на пути, и он, небрежно переступая через трупы и обходя грязь, шел к Каю, не выпуская из рук скрипку.

Музыка становилась все громче, бой нарнов заставлял дрожать кости, слезы пропитались ударами клавиш, в крови текли гобои.

Люди и лошади пятились от Ри, ломая кости, ложились ему под ноги, ложились на копья всадников. Молча.

Ри, не глядя по сторонам, шел к Каю. Дошел. Остановился напротив. Опустил смычок.

— Поднимайся! — потребовал музыкант.

Кай с трудом выпрямился, вытащил ноги, по колено ушедшие в жидкую грязь.

— Пойдем, — устало сказал Ри и приготовился вновь играть.

Но Кай не смотрел на него, он оглядывался вокруг. Его армия была разбита. В небе кружили растерянные, испуганные птицы. Внизу смешалась грязь, лошади, металл, пепел и вода. И люди смешались. Грязь убрала все отличия между двумя войсками.

Он посмотрел наверх. Там, на склоне все еще стояли маги. Они решили покончить с восстанием раз и навсегда, потому не уходили, разглядывали смертных, брезгливо изгибая красивые губы.

Кай поднял чей-то меч и, отвернувшись от музыканта, пополз по склону вверх, к зависшим над ними магам.

— Дурак! — крикнул ему Ри.

Музыка слабела. Чем бы он ни был, кем бы он ни был, но и его силам приходил конец. Из носа музыканта пошла кровь. Он вытер ее тыльной стороной руки, и тут кто-то из пришедших в себя людей выпустил в него стрелу. Наконечник метил в лицо, но попал в скрипку, вскрикнули разорванные струны, и Ри опустил бесполезный инструмент. Люди приходили в себя, лучник спустил тетиву снова, стрела прошла так близко, что обожгла оперением щеку, а затем на стрелявшего навалились сбоку, выбили лук… Ри не смотрел дальше. Они упустили возможность.