— Что дальше? — спросил он у Ри.

— Переждем дождь здесь, потом пойдем на запад.

— А она?

Ри повернулся к девушке:

— Что с тобой? Почему не бежишь?

И снова она молчала, потому что ответ на его вопрос не был простым.

Как рассказать ему, что одна мимолетная встреча, о которой он даже не знает, превратилась для нее в годы кошмаров, перевернула ее жизнь и изменила навсегда? Для него их встреча — первая. Для нее — одна из многих.

После казни ее — зареванную, трясущуюся — с площади вывел отец. Он сам испугался за нее, да было поздно. Несколько дней они провели на постоялом дворе. Александра не ела, не пила, никого к себе не подпускала, забывалась коротким сном, чтобы проснуться с криком. Время застыло, и она сама была мухой в меду: едва двигалась, едва дышала, едва думала. Но в короткие минуты просветления, Александра понимала, что приемный отец — простой человек и не в силах ей помочь.

Когда на постоялом дворе остановились монахини, Александра решила, что это судьба. Тогда она и решила бежать. От мира, от людей и магов, от самой себя. Она попросила монахинь взять ее с собой в монастырь. Прошла Посвящение, открылась сестре Руте…

Но Адриан Гроневальд не оставлял ее. Привязанный, бессильный, он смотрел на нее во снах, просил о помощи, но ее ноги стали как два дерева, глубоко пустившие корни, и чем сильнее она старалась сделать шаг, тем крепче хватались они за землю. Страх за свою жизнь, оправданный, но от этого не менее стыдный, даже во сне, не позволял ей сдвинуться с места… Не один месяц она спала урывками. Как только засыпала — слышала звук топора. Из ночи в ночь ей снилось, что это ее привязывают к лошадям и это она стоит у столба, с бессильными пальцами, забывшая все заклинания, а вокруг смеется толпа, для которой ее горе, ее отчаяние — лишь представление.

Сестра Рута спасла ее от безумия. Будила ночами, вырывала из кошмаров, держала в объятиях, пока Александра приходила в себя; была маяком среди моря скомканного бреда, угрызений совести и первой любви.

Несколько лет ушло на то, чтобы освободиться от того дня на площади, простить себя за то, что не вмешалась, не помогла, и перестать вздрагивать от ужаса, чувствуя чужой взгляд. Но даже тогда Адриан Гроневальд не ушел из ее жизни, стал воображаемым другом, воплощением совести и стыда. Ох, как много разговоров она вела с ним наяву и во сне! Десять лет он был ей близок, как муж, как брат, потому что ему Александра доверяла самые темные мысли, самые большие грехи. И вот живой человек стоит перед ней, безусловно далекий от ее вымышленного друга — она не обманывала себя, — но как развернуться и уйти?

Она посмотрела на свое перевязанное запястье.

— Вы идете на запад? Возьмите меня с собой.

Ри и Кай переглянулись.

— Нет, — ответил чародей. — Ищи других попутчиков.

— Моя кровь разве не имеет цены для вас, господин?

— У меня мишень на спине, милая. Плохие из нас попутчики.

— У кого ее нет в нашем Крае?

Ри прищурился:

— Я тебе нравлюсь?

Она не моргнула:

— Господин Гроневальд, я точно знаю, что происходит с женщинами, которые вас любят. Я видела казнь вашей жены.

— Тогда это Кай?

— Мне не нужен мужчина, я ищу попутчиков.

— Для путешествия на запад? Куда ты идешь?

— А вы?

Чародей усмехнулся:

— Хорошо. Пусть наши тайны останутся при нас. Твоя кровь в обмен на наше покровительство. Согласна?

— Согласна.

Александра пошла собирать свои скромные пожитки.

— Ты правда хочешь взять ее с собой? — спросил Кай.

Ри не хотел объясняться. Он подумал о том, чтобы отшутиться, но не стал. Впереди долгая дорога на запад, а значит, доброе отношение Кая может оказаться жизненно важным. Дружить Ри не умел, но знал, что для хорошего союза нужно иногда говорить правду.

— Если ты еще не понял, служивый, то поясню: за последние десять лет я потерял часть былого могущества. Мне нужна кровь этой девушки для колдовства.

— Ты же не убьешь ее? — уточнил воин.

Ри невольно рассмеялся.

— Нет. Но и защитить не смогу. Впрочем, ты же слышал, она согласна рискнуть.

Кай больше ни о чем не спрашивал. Ри переставил им с соседнего стола два недопитых кухоля с пивом, оба сделали по глотку выдохшегося горького напитка. Маг перевел взгляд за окно. Дождь зарядил надолго. Крупные капли барабанили по деревянному крыльцу, вспенивали лужи и грязь.

— Будем ночевать здесь? — прервала молчание Александра, собирая со стола остатки еды в котомку.

— Может, лучше уйти? — спросил Кай.

— Останемся здесь, — распорядился Ри. — Дозорных мы перебили, до завтра их не хватятся. Переночуем в тепле — нам еще хватит холодных ночей в лесу.

Александра и Кай прошли между столами, собрали еды в дорогу. Они обменялись парой неловких взглядов.

— Я — Кай, — смущенно представился стражник.

— Александра, — тихо повторила она.

На груди воина, сквозь металлические кольца кольчуги, слабо светилась незнакомая метка. Золотая корона. В Яблоневом Крае очень давно не было королей. Даже в собственных гербах чародеи предпочитали использовать цветы и животных, но никогда скипетры и короны. Так откуда у бывшего именного стражника, который все еще носит плащ с инициалами Радима Дреговича, печать короны на сердце?

Крепкий, черноволосый, с правильными чертами лица, но слишком угрюмый, чтобы расположить к себе. Не один вопрос вертелся у Александры на языке, но не время было их задавать, и она не стала.