Шум нарастал. Теперь к нему примешивалось нечто новое: шорохи, скрежет и странные, не похожие ни на что крики.

На секунду время словно замерло и звуки, казалось, почти полностью затихли, как вдруг клубящаяся ткань Хаоса напряглась, словно поверхность мыльного пузыря, а затем разверзлась в стороны, являя миру свое истинное естество.

Высотой способный потягаться с небольшим замком монстр медленно переставлял четыре огромных лапы, волоча за собой длинный толстый хвост. Вернее, тело его, более похожее на тело огромной гадюки, плавно сужалось, перетекая в хвост, оставлявший за собой глубокую борозду в темной земле. Передняя часть его резко уходила вверх, образуя некое отдаленное подобие человеческой фигуры. И все же там, где должны были находиться руки, вниз свисали два огромных щупальца, а голову венчали сверху уходящие назад, изогнутые полумесяцем рога. Но самым невероятным было то, что плоть его полностью состояла из черных извивающихся змей. Они словно вросли друг в друга, связались в клубки, шипя и брызгая ядом, бессильно пытаясь вырваться из тела, частью которого они теперь являлись. Ничего похожего на лицо чудовище не имело. И единственным, что не позволяло отвести взгляд от его головы, были два пылающих алым светом глаза.

Вслед за ним из марева во тьму ночи выходили и другие, не соизмеримые в размерах, но не менее безобразные твари. Воя, рыча и скребя когтями, полчища их вторгались в этот мир. Частокол, что должен был стать для них препятствием, в миг превратился в груду мелких щепок. Монстр же, что возглавлял их, прошел совсем неподалеку от мужчины, так, словно того не существовало вовсе, словно он являлся чем-то столь ничтожным, что не достойно было даже его взгляда.

Рума охватил дикий животный ужас. Мысли исчезли, разум заполнил страх, от которого он был не в силах сдвинуться с места. В ногах появилась слабость, они затряслись, но, несмотря на это, словно прилипли к земле.

Что-то подлетело сзади, и вскоре Рум осознал, что он уже висит в воздухе, а грудь его, чуть ниже области, где располагалось сердце, пробита насквозь чем-то темным, напоминающим хвост скорпиона с острым длинным жалом, зазубренным на конце. Он взглянул вниз и увидел, как тело его медленно и неумолимо опускается в скопище чавкающих грязных пастей, заполненных мириадами острых зубов, готовых разорвать его на части.

Страха больше не было. Да и боль, вспыхнувшая было на месте раны, также быстро исчезла. Их место заполнило предсмертное спокойствие.

Рум посмотрел вперед, туда, где во все стороны простиралась бескрайняя стена черного во мраке ночи марева, и в тусклом свете костра, чье пламя лишь чудом уцелело до стих пор, увидел чей-то призрачный силуэт. Это был его отец, покинувший сей бренный мир чуть больше десяти лет назад. Он улыбался. Он знал, что сын вскоре присоединится к нему.

Не в силах больше сделать даже вдох, Рум закрыл глаза и под шум, издаваемый пастями чудовищ и собственной, исчезающей в них плоти, растворился в бескрайнем море древнего как само бытие Хаоса.

По старой глинистой дороге, поднимая клубы пыли, двигался экипаж. Запряжен он был двумя статными лошадьми цвета воронова крыла с длинными, полностью укрывающими с одной стороны изящно изогнутые шеи гривами. Лошади не переходили на галоп, передвигаясь быстрой рысью, словно им неким таинственным образом передавалось едва сдерживаемое нетерпение их хозяев.

Старый лес слева и поле справа тянулись вперед, казалось, до бесконечности, время от времени петляя вместе с дорогой, чей изгиб в очередной раз где-то вдалеке сливался с серым небом. Хаоса на горизонте видно почти не было – лишь нечто мрачное и едва заметное всплывало где-то в отдалении вверх, ненадежно укрытое от посторонних глаз скудными облаками и бликами солнечного света. Здесь, поодаль от его границ, временами возникала иллюзия, что с этим миром ничего не происходит, что он бескраен и неделим. Но те, кто находился внутри экипажа, как никто другой, твердо знали, что это, все же, была лишь жалкая иллюзия.

Сопровождавший их кучер и мужчина рядом с ним, безуспешно пытавшийся скрыть осанку и проглядывавшие даже в самом незначительном движении повадки опытного воина, молчаливо вглядывались вдаль. До конечной цели путешествия им оставалось несколько часов езды, и оба еще смели хранить смутную надежду, что им не придется провести эту ночь где-то посреди дороги.

Они вовсе не боялись темноты и тех, кого они могли встретить в пути, будь то животное или человек. Тем более что разбойники в Илиасфене по какой-то причине встречались крайне редко. А вот пассажиры их совсем не внушали им доверия. Конечно, разумом они понимали, что все они служат одному королю, и бояться их нечего. По крайней мере, в данное время. Только вот молва доносила всякое. И сейчас, когда эти странные люди сидели прямо за их спинами, вспоминались самые страшные и нелепые байки. Поэтому, провести ночь наедине с ними могло стать, пожалуй, самым суровым испытанием. До сих пор мужчинам везло с придорожными трактирами и домами добрых людей, дозволявших за скромную плату взять несколько отдельных комнат в их жилищах.

Вдалеке, над деревьями, клубился серый дым. Его было совсем немного, но кучер и человек, сидевший рядом, заметили дым сразу же. Доложив об этом одному из пассажиров, они ничуть не удивились ответу – молчаливым взмахом руки им велено было, как и прежде, ехать вперед. Возможно, опасности действительно не было, но, повинуясь недоброму предчувствию, двое сидящих в изголовье кареты людей переглянулись.

Экипаж двигался дальше, приближаясь к плавно взмывающей вверх струйке от невидимого среди деревьев костра. Вскоре шум от колес и копыт выманил из леса пятерых мужчин, которые, неуклюже шагая, вышли прямо на дорогу, пресекая любые попытки по ней передвигаться. Кучер натянул поводья, и лошади, тряхнув гривами и издав недовольный храп, встали.

– Какая невероятная удача, – с наигранным восторгом проговорил незнакомец, стоявший к экипажу ближе остальных, – встретить кого-то на этом тракте впервые за несколько дней! Мы с ребятами уже начали было отчаиваться. Видите ли, обозы, да и обычные путники почему-то перестали вдруг здесь ездить.

– Кто ты? Назови себя! – Холодно произнес человек, сидевший рядом с кучером.

– Харкип, сударь. Меня зовут Харкип. – Ответил он со смехом, коряво поклонившись. – Видите ли, я и мои товарищи некоторое время… присматриваем за дорогой, по которой вы изволите ехать.