За несколько лет службы на своем посту, Рум ни разу не стал свидетелем чего-то подобного, но никакой печали по этому поводу не испытывал. Покой в своей жизни он ценил, пожалуй, превыше всего.

Неловким ленивым движением он подбросил несколько веток в угасающий костер и те, с тихим шипением исходящей из них влаги, нехотя воспламенились.

Илиасфену – королевству, чьим подданным являлся мужчина, повезло гораздо больше трех оставшихся стран – тех, что Хаос еще не поглотил. Оно располагалось на берегу океана, поэтому темные стены обступали лишь малую его часть с запада и востока. Другие же государства были практически окружены мраком, и день за днем неумолимая стихия продолжала пожирать их со всех сторон.

Как водится, именно в это нелегкое время человечество явило свету свою истинную натуру. Вместо того чтобы объединиться и помочь друг другу, люди принялись вырезать братьев своих в борьбе за исчезающую землю. Война бушевала повсюду на границах государств, и не было ей конца. Рум понимал ее бессмысленность еще с детства, так как она началась задолго до его рождения. Даже глупец способен был осознать, что убивая себе подобных, они, по меньшей мере, помогают Хаосу. А возможно, и вовсе делают его сильнее. Ведь говорят, что души умерших в этом мире людей отправляются именно туда и безвольно растворяются в его сумрачной материи.

Краем глаза Рум уловил едва заметное движение – тень, скользнувшую неподалеку. Подобное происходило не впервые, он и раньше ощущал рядом чье-то стороннее присутствие, но сегодня это чувство было особенно сильно.

Он спешно огляделся вокруг и, конечно же, никого не увидел. Частокол впереди был не тронут, узкой сетью простираясь вдоль границы Хаоса и утопая во тьме там, куда не доставал свет костра. Преодолеть его было несложно, но мужчина надеялся, что в этом случае он услышал бы хоть какой-либо шум. Конечно, будь это человек. Вот только что за нужда должна погнать этого бедолагу так далеко от границы королевств, да еще проделать весь этот путь в шаге от Хаоса только ради того, чтобы, словно мотылек, выйти на свет костра Одинокого Стража? Даже будь это беглый отряд, его пост был далеко не первым, кого бы они встретили. Да и границы государств, те не знавшие ныне войны области, что находились далеко за линией постоянных военных действий, слишком уж тщательно охранялись.

Тряхнув головой, Рум коснулся рукояти висевшего на поясе меча. По опыту он знал, что такие мысли нужно было гнать прочь как можно скорее, иначе остаток ночи грозил растянуться почти до бесконечности, время от времени пытаясь окунуть мужчину в темный омут беспричинной паники. Давать волю воображению здесь, в этом проклятом месте, было бы слишком большой ошибкой.

Стоило нарастающему волнению лишь немного уняться, как мужчина вновь уловил в стороне причудливо изогнувшуюся тень. Рум что-то злобно пробормотал, а затем, обеими руками собрав увесистую охапку хвороста, почти брезгливо бросил ее в огонь. Ветки воспламенились не сразу, но стоило им разгореться, как света действительно стало немного больше. Он вновь огляделся. Как и прежде, кроме него здесь никого не было.

Внезапно Хаос впереди всколыхнулся. Обычно он медленно клубился подобно темному густому туману, подобно мути в озерной воде, поднятой чьим-то почти незримым движением, сохраняя при этом общую форму непроницаемой стены, сотканной из вязкого марева. Но то, чему мужчина стал свидетелем сейчас, больше походило на огромную волну, на миг нарушившую сами основы того, за чем Рум наблюдал на протяжении вот уже нескольких лет.

Он понятия не имел, что это значило, почему Хаос, всегда спокойный и однообразный, пусть даже на короткий миг изменился до такой степени. Но это явно не сулило ничего хорошего.

Хаос всколыхнулся вновь, на этот раз сопровождая происходящее гулом, напоминавшим пульсацию крови, текущей по крепким венам. Шепот голосов, слышимый ранее, теперь возрос до такой степени, что стало почти возможно различить в нем отдельные слова. Но этого языка Рум не знал. И все же слова, что он слышал, некой таинственной силой давили на его разум.

Страх окутал мужчину холодной липкой пеленой. Он попытался зажать уши руками, но это не помогло. Слова с легкостью проникали сквозь плоть, причиняя такую невероятную боль, что казалось, каждая буква раскаленным клеймом отпечатывалась в его сознании. Уверенность, что вскоре уши начнут кровоточить, укреплялась в нем с каждым мигом.

Все прекратилось так же внезапно, как и началось. Рум позволил рукам опуститься вниз и осмотрел их, облегченно вздохнув – крови не было, кожа на ладонях была чиста. Он медленно поднял глаза и посмотрел вперед, надеясь, что Хаос тоже вернулся в привычную норму.

Несколько коротких мгновений ему казалось, что наваждение действительно осталось позади, как вдруг он услышал новый звук – грохот, ритмично сотрясавший землю и походивший на очень медленный стук чьего-то сердца. А еще он был похож на шаги. Словно что-то огромное надвигалось все ближе, подбираясь к границе призрачного марева из самых его глубин.

В этот момент Одинокий Страж мог бы поклясться чем угодно – столь сильный страх он испытывал впервые в жизни. Рука, крепко сжимавшая рукоять меча, теперь пошла вверх и лезвие с острым металлическим звоном выскользнуло из старых ножен. Отблеск пламенеющих в костре веток отразился от его гладкой поверхности, однако Рум вдруг осознал, что это оружие будет абсолютно бесполезно перед тем, с чем ему предстояло столкнуться. Самым разумным было бы либо повернуться и бежать, что есть сил прочь, либо как можно скорее зажечь сигнальный огонь, чтобы оповестить остальных об опасности, чего, собственно, и требовал от него кодекс. Вот только ноги отказывались ему повиноваться.