– Долго шла! – скабрезно выплюнул он вместо приветствия, с завистью глядя на происходящую сцену.

Высвободившись, наконец, из плена, Юлия стала рядом, держа своего возлюбленного под руку.

– Никуха уже сдал, – поделился Леонид.

– Правда? – удивилась девушка. – На что?

– На о'кей, – ответил Никита, показывая англосаксонский жест.

– Сильно валит?

– Не слабо.

– А ведь нас предупреждали… – проворчала Юлия.

– Да не волнуйся, золотко, – подключился Леонид. – Сейчас наестся до отвала, устанет и будет тройки рисовать лишь за один "добрый день". Это Никеша зачем-то в такую рань заперся.

– Он меня в коридоре видел, – добавил Никита. – А потом и вызвал.

– Хох, вот так тебе и надо, – пробормотал Леонид. – Упустил час сна – упустил пятерку. Студент как виноград, он добродить должен! Верно, Мурлыка?

Девушка закивала.

– Посмотрим, останется ли у вас хоть капля оптимизма, когда вы выйдите оттуда, – проговорил Никита, кивком указывая на дверь. – Ладно, ребята, поеду домой, чего-то мне поплохело, голова чугунная, да и вообще… прилечь хочется…

– Переутомился, – ввернула Юлия.

– Может.

– Не-э-э… – не меняя веселого настроения, заблеял Леонид. – Это у него от Купидона! Стрелу поймал!

– Поздновато что-то весна пришла, – с ухмылкой прокомментировала девушка.

– Наш Никеня человек дисциплинированный, у него даже любовь по расписанию. Экзамены сданы, теперь можно и романы крутить.

Никита повернулся спиной, делая шаг вперед.

– Обиделся что ли? – возмутился Леонид, останавливая его за плечо. – Я тебя просто захотел подбодрить, хотя и не понимаю, зачем тебе это нужно, тебе – сдавшему все экзамены!

Друг пожал плечами, настаивая на своем:

– Пойду я, ребят, в деканат еще надо заскочить… Ни пуха вам обоим! Созвонимся!

Запрыгнув на подножку уходящего от Студенческой остановки автобуса, Никита даже не посмотрел его номер и всполошился лишь минутами спустя, когда, минуя Голубиную падь, тот поворачивал на Аксаковскую улицу. Впрочем, здесь дорога была одна и мимо фуникулера он бы в любом случае не проскочил. Но Никита все-таки поинтересовался у проходящего мимо кондуктора – пожилой, но очень резвой женщины в огромных очках.

– Пятнадцатый, молодой человек.

Этот маршрут пролегал по Золотому мосту через бухту в Первомайский район. Номер пятнадцать – родной и счастливый. Никита часто им пользовался, выходил напротив дома-музея ДВГТУ – красивой серой трехэтажки, больше похожей на загородный коттедж, вбегал по лестнице на мостик перехода над дорогой, затем спускался в переход подземный и оказывался в середине дорожного кольца с фонарями, лавками и зачахшим газоном. Можно было присесть и, в шуме автохоровода, вдоволь надышаться бензином. Но за все прошедшие года Никита ни разу здесь не останавливался, все куда-то спешил, проскакивал на бегу, торопился в университет или обратно домой.

Бросив зонт и положив пакет с учебником и тетрадью на мокрую лавочку, юноша повалился вслед, раскинув руки вдоль сырой спинки. Чернота утренних туч сменилась серостью. Непробиваемые облака до горизонта покрывали небо, упорно отказываясь, хоть на миг, подарить горожанам солнца.

– За долгий взгляд короткой встречи, ах, это право, не цена!1, – грустно напевал Никита, наблюдая за проскальзывающими автомобилями. Ему и вправду было не хорошо. Экзамены закончились, курс пройден, сессия сдана, семестр закрыт, а печать завуча, подтверждавшая все это, красуется в зачетке, однако настроения никакого. Никита был подавлен и сам не знал точно из-за чего. Дьявольский взгляд ангела в черных джинсах что-то с ним сегодня сотворил, хотя и до встречи с Кристиной он еще со вчерашнего вечера прибывал в подобном болезненном состоянии. Все полугодие оно подкатывало незаметно, усиливалось, сдавливало горло, и теперь, не встретив сопротивления, решило Никиту придушить окончательно. Он это чувствовал, но самое удивительное, это не вызывало в нем совершенно никакого беспокойства.

А над красными крышами коттеджей, в попытке продырявить облака, в небо упиралась телебашня; справа высилась гора, венчанная смотровой площадкой, под горою станция фуникулера. Туда теперь Никита и направился, нырнув в тоннель, чтобы опять оказаться на лестнице. Прибрежный Владивосток был многоуровневым, здесь все располагалось уступами, то вниз, то вверх. Вот и сейчас молодому человеку нужно было решить, спускаться через 368 ступеней, или за 11 рублей прокатиться с комфортом в вагончике фуникулера.

Замедлившись у гранитной стены, молодой человек посмотрел на бухту: корабли, катера, яхты; стрелы кранов, рассыпанные вдоль набережной, и башни многоэтажек на другом берегу, утопавшие в зелени. Туда пошел его пятнадцатый автобус – символ пригодности к чему-то важному, подтверждавшему правильность курса в недалекое и верное будущее. Еще один, последний год и мир перестанет казаться забавным. Нужно будет вкалывать, строить карьеру, а лучше не ждать и уже к осени подыскивать постоянное место. В любом случае оно станет более респектабельным и прибыльным, в отличие от эпизодичных подработок в порту, скромные вбросы от которых едва покрывали личные расходы.