– Что ж, Максеева, – вдруг произнес преподаватель, медлительно выводя подпись, – материал вы, несомненно, знаете, только запутались конкретно, намешали…

Девушка отвернулась, с досады прикусив губу, и жалобно взглянула на мужчину.

– Не пугайтесь, четыре, – добавил он. – Как говорится, чем могу.

Экзаменуемая просияла, обронила быстрое "спасибо", поднялась и бросилась наутек. В этот момент она, наверное, забыла и о Никите, и о его выходке, а он проводил ее глазами до самых дверей, оценивая легкую походку, облегающие джинсы-клеш и все, что в них было припрятано. Девушка замедлилась, приоткрывая дверь, протиснулась в узкий проем, словно кошка, развернулась и… взглядом дотянулась до Никиты, застывшего на первом ряду у окна. Полминуты они смотрели друг на друга, пока преподаватель, взвешивая плюсы и минусы, решал, что поставить студентке; тихие, спокойные, медленные полминуты, а здесь – секунда, но какая яркая! Молодого человека обожгло. Он мгновенно опустил глаза, уткнулся в стол и покраснел. Дверь закрылась.

"Максеева, Максеева…" – мысленно твердил Никита, ерзая на месте. – "Как же твое имя? Максеева… Максеева Кристина!"

– Вы что там оживились, Садаков, готовы? – прогремел голос преподавателя и Никита кивнул.

Изложение вызубренного материала продолжалось не более десяти минут. Боясь сделать даже незначительную паузу, Никита тарабанил беспрерывно, зная, что дополнительные вопросы, которые могли его застигнуть врасплох, все равно будут заданы под завершение. Но прерваться, сбиться и забыть было куда страшнее. И когда ему показалось, что дело выгорело, а одиннадцатый пункт плана вычеркнут, студент вдруг посмотрел на руки и заметил, что пальцы сплетены по подобию предыдущей ответчицы. Никите стало смешно, он непроизвольно улыбнулся и смолк, услышав:

– Ну-ну, продолжайте…

А продолжать-то было нечего! Студент споткнулся правым полушарием мозга о левое и напрочь выбросил из памяти все, что таилось под двенадцатым пунктом.

"Бухгалтерский учет внешнеэкономической деятельности", – про себя проговорил Никита. – "Предательский почет капиталистической самонадеянности".

– А я закончил, – бодро произнес он вслух, догадываясь, что дополнительные вопросы будут теперь касаться недосказанной им нелепицы из двенадцатого пункта. Что ж, может это и лучше, но про пятерку теперь можно забыть.

Выйдя из аудитории расслабленным, но каким-то опустошенным, Никита сразу столкнулся со своим другом Леонидом Зуборевым.

– О! Тебя уже переварил этот антропофаг? А я вот только что пришел, – выдал он через ухмылку, делая физиономию вопросительной. – Ну?

Никита поднял руку с растопыренной пятерней, какое-то время смотрел на нее и загнул большой палец.

– Молодец! – похвалила девушка-одногруппница стоявшая рядом, но Никита лишь с досадой развел руками, зная, что сегодня был достоин большего.

Снова вспомнив о причине неудачи, он взглядом пробежал по физиономиям студентов, количество которых, после того как он зашел в аудиторию, утроилось. Ни у окна, ни у стены, ни в дальней кучке из нескольких девушек Кристины Максеевой не было, и Никита попросил Леонида отойти в сторонку.

– Видел сейчас брюнетку в темных джинсах и кофте, выпорхнула передо мной?

– Кристинку что ли?

– Ты хорошо ее знаешь?

– Да не особо, так-сяк, калякаем иногда. Ну и в клубе, помню, год назад зависали в бильярдной.

– Распиши в деталях… – настоял Никита.

– Что ты хочешь узнать? – прямо спросил Леонид.

– Все! Чем дышит, с кем живет, и главное – с кем встречается?

– А-а-а, вон ты о чем… Ну, откровенно говоря, информация поверхностная. Наблюдал несколько раз одного верзилу, подвозившего ее на черной "авоське".

– "Ауди"?

– Ну да. В городе, под завязку насыщенным азиатским хламом, европейские экипажи предпочитают лишь затертые богачи, доморощенные бандюки, да двинутые эстеты.

– Уж он, конечно, не эстет.

– Едва ли. Да и вообще, странного вида типы крутятся вокруг Кристины. Она, надо понимать, даже с собственной группой не тусуется. Ни разу не встречал ее в наших кафе хохочущей и цедящей с подружками кофе. Со всеми деловые отношения, от студеней до преподов.

– Не нашла сторонников по интересам, – предположил Никита. – Такое бывает.

– Не то говоришь, – возразил Леонид. – Ей с ними скучно – это факт, они для нее еще дети.

– С чего ты взял?

– Когда увидишь ее амбала, сам поймешь.

– Постой-постой, кажется, начинаю припоминать…

– Ну вот.

И теперь Никите стало ясно, почему он не замечал эту девушку. Кристина изначально была переведена в так называемую касту чужих. Касту, члены которой никогда не будут его друзьями, не важно, нравятся они или нет. В ней находились люди другого уровня, не лучше и не хуже, просто совершенно другого. Подобные социальные распределения у Никиты сложились еще со школы. Мешали они или экономили время (оберегая от не нужных знакомств, а, следовательно, и от сомнительного рода приключений), он и сам затруднялся бы ответить и все-таки придерживался этой позиции, будучи убежденным, что случайные встречи по большому счету не гостинцы судьбы, а повестки на испытания. Только зачем же они нужны, если могут не закалить, а надломить? Никита мазохистом не был, да и рисковать не любил.