— Чего надо? — услышал он голос из-за двери.

— У меня сильно болит нога, вы не дадите мне что-нибудь, анальгин например? — попросил Максим.

— Может, тебе еще и бабу в камеру привести? — ответил голос и противно засмеялся собственной шутке.

«Может, врач специально неправильно наложил мне повязку, чтобы нога постоянно мучила, — думал Максим. — И милиция будет уверена, что я не смогу сбежать».

Первым из их камеры на допрос вызвали Алексея. Из камеры его вывел старший сержант, и сокамерник отсутствовал часа два.

Когда он вернулся, сразу принялся рассказывать, как его кололи оперативники, но он ничего не сказал.

«Врет, — решил Максим. — Не похоже, чтобы его два часа кололи, а он остался не только спокойным, но даже веселым. Чудес не бывает».

Следующим вывели Наиля. Алексей тут же подсел к Максиму и начал плести истории, как угонял машины. Максим лениво поинтересовался, какие машины тот угонял, как вскрывал двери и отключал сигнализацию. Алексей почувствовал заинтересованность Максима и радостно продолжил. Он заливал о своих подвигах более часа, но на вопрос, как отключал сигнализацию, так и не смог вразумительно ответить.

Чувствуя, что засыпается, Алексей сразу ввел в рассказ новое лицо. Оказывается, эту работу осуществлял его подельник, а он сам лишь угонял уже открытые машины.

Алексей неосмотрительно близко нагнулся к Максиму, и тот уловил явный запах копченой колбасы и чеснока.

— Интересно, Леша, кто же из оперативников тебя угощал копченой колбасой? Насколько я знаю, их кабинеты — не магазины. А главное, за что они тебя кормили? Может, за то, что стучишь? А может, страшно подумать, за то, что трахают тебя?

Алексей отскочил, как ошпаренный.

— Меня еще вчера насторожило твое предложение о маляве, — начал Максим, — но я как-то не придал этому особого значения. Но сегодня — колбаса, чесночок! Ты явно, заигрался!

— Ты что, Максим! Подумай, кому ты делаешь предъяву! Обоснуй или я тебя, пидара, замочу прямо в камере, — крикнул Алексей. — Ты еще зоны не видел, не знаешь порядков, а все туда, в обвинители. Если я прокричу, тебя ведь на ремешки порежут.

Неожиданно лязгнула дверь, и в камеру ввели Наиля.

Мы сидели в кабинете со Станиславом и обсуждали ситуацию. Руководство МВД требовало результата по раскрытию преступления, и нам приходилось пахать сутками, придумывая оперативные комбинации, которые могли бы подтвердить причастность Маркова к разбою. Очная ставка с водителем контейнеровоза положительных результатов не принесла. Водитель не опознал в нем преступника.

Мы знали, что очная ставка не даст результата, и всячески препятствовали ее проведению, но следствие было неумолимо и, несмотря на наши протесты, провело его.

— Ну, теперь вы видите, что я не виноват ни в каком разбое, — произнес Максим. — Я сразу понял, что вам главное повесить на кого-нибудь это преступление, вот вы мне и стали его вешать. Представьте, как я рад, что он меня не опознал. Я сидел и думал, уговорите вы его или нет. Видно, не уговорили!

Марков сидел на стуле и нагло улыбался, глядя на нас. Агент, внедренный Балаганиным в разработку Максима, был срочно выведен из операции в связи с его расшифровкой. Нам ничего не оставалось, как признать Маркова дерзким и опасным преступником. Вот и сейчас мы рассуждали с Балаганиным о его аналитическом уме. Этот парень, ранее не судимый и ни разу не привлекавшийся к административной ответственности, совершенно спокойно расшифровал группу наружного наблюдения, а теперь и агента в камере.

— Нет, Станислав, Маркова просто так не расколешь! — подытожил я. — Необходимы другие комбинации, новые люди, притом авторитетные, про которых он слышал или знает. Только эти люди в состоянии его расколоть. Бомжи здесь не ходят.

Балаганин вышел из кабинета, а я, в который уже раз, начал листать протокол обыска в квартире Маркова.

«Неужели мы ошиблись и сейчас зря тратим время на этого Максима? — думал я. — И обыск его квартиры нам ничего не дал. Если бы он повел себя более лояльно в момент задержания, то его вообще пришлось бы отпустить. Вот и оперативная установка, сделанная сотрудниками по месту проживания Марковых, была настолько положительной, что по ней можно было награждать, а не сажать».

Марков, как утверждали все его соседи, был воспитанным молодым человеком, всегда вежлив в отношении соседей. За все время его ни разу не видели в нетрезвом состоянии. Соседи считали, что он работает в каком-то кооперативе и зарабатывает неплохие деньги, так как совсем недавно их семья приобрела в свое пользование автомашину. После смерти отца парень стал более замкнутым, и в последнее время их квартиру практически никто не посещал.

Я отложил протокол обыска и вышел на улицу. Стоял теплый летний день. В парке «Черное озеро» играли дети, на скамейках сидели взрослые. Я взглянул на часы, было время обеденного перерыва. Постояв под солнышком еще пару минут, я направился в столовую.