Леди Пейджет покачала головой, не в силах ничего вставить в этот монолог.

— «О, Кларенс, где это ты пропадал? Мы тебя потеряли». Так, словно я сидел дома или был в гостях. Она не беспокоилась, не переживала, она даже не справлялась обо мне. Я мог бы умереть в Дувре, а прекрасная Клэр приподняла бы брови и выдала свое коронное: «Что вы говорите! Какая досада!»

— Мэйворинг, — слабым голосом отозвалась на это женщина.

— Незнакомая девушка спасла меня от смерти в Дувре, а женщина, которую я когда-то любил и которая, как я думал, отвечала мне взаимностью, даже не потрудилась узнать, где я нахожусь и что со мной. Более того, когда я ей рассказал, где находился все это время… Знаете, что она сказала?

Леди Пейджет покачала головой.

— Она сказала: «Какая неприятность, Кларенс! Тебе не следовало приезжать сюда. Ты, конечно, не подумал о том, что можешь заразить меня».

— Что? — вырвалось у его собеседницы.

— Да, — невесело усмехнулся Рэнфилд, — разве вы не знаете нашу драгоценную Клэр? Она, как всегда, беспокоится только о своей персоне. Когда же я ее заверил, что не заразен, она сказала, цитирую: «Нам не следует слишком тесно общаться, Кларенс, до тех пор, пока мы не будем в этом абсолютно уверены». Понимаете? Не приближайтесь ко мне слишком близко, дорогой Кларенс, со своей заразой. Тем не менее, подарки от вас я принять не откажусь.

Это было уже слишком.

— Мэйворинг, нельзя же так, — сказала леди Пейджет.

— А почему нет? Я всего лишь сказал правду. Единственное, что я сейчас чувствую по отношению к ней, это злость и досаду, черт побери. На себя. Как я мог быть таким слепым ослом! Эта женщина любила, любит и будет любить только себя. На всех остальных у нее не остается ни времени, ни желания.

— Господи, — пробормотала леди Пейджет, — так вы больше не любите ее?

Он покачал головой.

— Сударыня, я сказал это не меньше двух раз. Но могу повторить в третий. Я люблю вашу упрямую племянницу, которая вбила себе в голову черт знает что.

— Боже мой, но почему вы вели себя так глупо? Зачем произнесли те ужасные слова?

— Думаю, это была ревность. Сами могли бы догадаться. Колин пригласил ее на прогулку, и она согласилась, а со мной отказалась пойти в театр. Я специально пришел в театр с Клэр, чтобы позлить ее.

— Клэр? — леди Пейджет приподняла брови.

— Да нет же, Дэзи. Только не думал, что она так взбесится.

— Вы предлагали ей пойти с вами в театр? Я ничего об этом не знаю. Дэзи ничего мне не говорила.

— Она напомнила мне, в завуалированной форме, конечно, что у меня есть миссис Эштон и лучше всего будет, если я отправлюсь к ней. Это вы говорили ей о миссис Эштон?

— Да. Я хотела предостеречь ее.

— От чего? — мгновенно отреагировал он.

— От вас. Я ведь не знала о ваших далеко идущих планах.

— Что ж, спасибо вам. Вы их полностью расстроили, — съязвил он.

— Но Мэйворинг, я ведь не знала, — запротестовала она, — и потом, я должна была думать о племяннице и не позволить ей страдать.

— Она… она и вправду страдала? Из-за меня? — напрягся Рэнфорд.

Женщина вздохнула.

— Если бы я знала, что произойдет потом. Конечно, я ни за что не стала бы говорить Дэзи о Клариссе.

— Вы не ответили на мой вопрос.

— Три дня назад я была уверена, что Дэзи влюблена в вас.

Приподнявшись на своем месте, Рэнфорд снова сел и сжал зубы.

— Теперь это не имеет значения, так?

— Ну, полагаю, еще не все потеряно, — неуверенно сказала леди Пейджет, — сейчас она все еще обижена на вас. Но пройдет некоторое время — и Дэзи забудет об этом.

— Забудет? Я в этом не уверен, да и вы тоже, насколько мне кажется. Не думаю, что вы так плохо знаете свою племянницу.

— Ох, — она сжала руки, — она напоминает мне свою мать. Я никогда не рассказывала вам о ее ссоре с отцом?

Рэнфорд приподнял брови:

— Она простила его?

— Когда он умер.

— Звучит очень обнадеживающе. Благодарю вас, леди Пейджет, вы умеете сказать приятное.

— Вам не стоило так сильно задевать ее, — начала защищаться леди Пейджет.

— Значит, для того, чтоб ваша племянница простила меня, я должен умереть?

— Глупости. Я уверена, есть какой-нибудь другой путь.

— Какой?

— Ну…, - протянула она, — я уже думала об этом. Вчера почти всю ночь. Уговаривать ее бесполезно, в этом я уже убедилась. Моя маленькая, деликатная племянница дала мне понять, что не желает слушать мои увещевания, и что у нее есть ее собственное мнение по этому поводу. Такое впечатление, что она просто не слышала моих слов.

Рэнфорд ничего не сказал по этому поводу, только кивнул.

— Что толку от бесполезных сожалений, — вздохнула женщина, — нужно думать, как это исправить. Почему бы вам не поговорить с ней?