Поднос с едой все также стоял у двери спальни. Девушка подняла его и вошла вовнутрь. У нее не было времени на то, чтобы горевать. Нужно было действовать.

Пытаясь накормить отца, который не видел Дэзи и не узнавал ее, его взгляд блуждал по комнате, либо смотрел сквозь дочь, девушка вспоминала рекомендации доктора Дэвидсона. Что ей нужно делать, если появится бубон. Осмотрев отца, девушка убедилась, что у него до сих пор ничего похожего не обнаружилось.

У Эмили бубона не было тоже, что навело Дэзи на мысль, что, возможно, родители уже перебороли болезнь и скоро пойдут на поправку. И чем больше девушка об этом думала, тем надежды ее усиливались, которые, если честно, были абсолютно не обоснованы.

Но для Дэзи они казались вполне реальными, поэтому девушка взялась за работу с удвоенным пылом. Ей чудилось, что перелом в болезни вот-вот наступит, это произойдет совсем скоро, нужно только потерпеть.

В эту ночь девушка не могла спать, бегая от матери к отцу, от отца к Лиз и проверяя, не изменилось ли их состояние. Служанка капризничала, стонала, жаловалась на боль и хныкала. Она даже пыталась запустить в Дэзи ложкой, но была столь слаба, что не удержала ее в руках. Дэзи не сердилась, она понимала, что Лиз не в себе. Когда человек болен, к нему и относишься иначе. И потом, не оставлять же служанку на произвол судьбы только потому, что она не принадлежит к высшим слоям общества.

Перелом в болезни наступил глубокой ночью. Дэзи сидела на стуле перед постелью матери и дремала, уронив голову на локоть. Ее разбудили громкие стоны. Встрепенувшись, она схватила свечу со стола и приблизилась к Эмили.

Женщина металась по постели, скинув с себя одеяло. При этом она громко стонала сквозь крепко стиснутые зубы, ее тело выгибалось, сбивая простыни. Дэзи с ужасом разглядела синие пятна, о которых ей как-то говорил доктор Дэвидсон и едва не уронила свечу, так как ее руки внезапно затряслись.

— Мамочка, — прошептала девушка, дотрагиваясь до руки женщины, оказавшейся горячей и влажной.

Это еще больше напугало ее. Оставив свечу, Дэзи наклонилась к матери и попыталась придержать ее, опасаясь, как бы та не упала. Эмили столь сильно металась, что кровать под ней ходила ходуном. Девушка не знала, что следует делать в этих случаях. Она пыталась напоить Эмили водой, но почти всю ее разлила на постель, не сумев справиться с тряской. К тому же, мать так крепко стиснула зубы, что разжать их можно было бы лишь с помощью ножа.

Это беспокойное метание продолжалось около получаса, и остановить, либо изменить что-либо было нельзя. Дэзи села обратно на стул и лишь смотрела, как Эмили изгибается, перекатывается с бока на бок, сучит руками по постели и стонет. Обхватив голову руками, девушка не могла отвести от нее глаз.

Но метание прекратилось столь же внезапно, как и началось. Тело напоследок пару раз вытянулось, и мать замерла. Грудь ее слабо вздымалась.

Дэзи вытерла ее лицо и шею мокрым полотенцем, аккуратно накрыла женщину простыней и перевела дух. Кажется, приступ позади. Нужно взглянуть, как там отец. Вспомнив об этом, девушка поспешно подхватила свечу и вышла за дверь.

Генри все так же был в забытьи, но его состояние можно было назвать спокойным. Облегченно вздохнув, Дэзи вернулась к матери и села на стул, приготовившись к долгому ожиданию. Она была полна решимости сидеть рядом всю ночь, если понадобится и облегчать страдания матери, насколько это было возможно.

Дэзи сама не заметила, как заснула, столь крепко, что ей не мешал ни жесткий стул, ни неудобная поза. Проснулась она утром, как от толчка. Вскинула голову и огляделась. Свеча, стоявшая на столе, полностью догорела и оплавилась, фитилек плавал в растопленном воске, который распространил свой запах по всей комнате. Дэзи перевела глаза на мать и вскочила.

Тело Эмили уже застыло в результате трупного окоченения. Черты лица заострились, на нем застыло холодное, безразличное ко всему выражение.

Дэзи бессильно рухнула на стул и вцепилась руками в подлокотники. Смотря прямо перед собой, она думала только об одном: "Ну, вот и все".

Она встала и прошла в комнату отца. Увиденное зрелище не принесло ей облегчения. Он был еще жив, но на его теле тоже появились синие пятна. Те самые, от которых нет спасения.

Не удержавшись на ногах, Дэзи налетела на дверь и больно ударилась, но не обратила на это внимания. Шатаясь из стороны в сторону, она направилась в комнату Лиз.

— Мне плохо, — пожаловалась служанка, как только девушка открыла дверь, — я умираю. Я знаю, что умираю. Меня тошнит. Не хочу, не хочу!

— Все пройдет, — сиплым голосом произнесла Дэзи, пытаясь сосредоточить свой взгляд на больной.

— Значит, я поправлюсь? — на минуту Лиз перестала хныкать.

— Обязательно.

Девушка заученным движением поправила подушку и подала ей стакан с водой.

— Скоро я принесу тебе завтрак. Но сперва мне нужно закончить одно дело.

— Я никому не нужна, — завела свою песню Лиз и заревела.