К концу 1980-х годов растущая непопулярность политики консерваторов, в первую очередь введение подушного налога, или «налога на избирателей», упростила задачу тем, кому не нравился стиль руководства Маргарет Тэтчер. Один из наиболее эффективных членов правительства, Джеффри Хау, в конце концов устал все чаще и чаще слышать, что ей виднее, и выступил в Палате общин с объявлением о своей отставке. Это ускорило уход Тэтчер, состоявшийся в ноябре 1990 года. Даже спустя долгое время она говорила, что о Хау будут помнить не благодаря его достижениям, а из-за «этого брюзгливого предательства» [337] . После поистине разгромного выступления Хау в парламенте от Тэтчер отвернулась большая часть членов ее кабинета. Позже она писала, что «премьер-министр, который понимает, что лишился или лишилась поддержки своего кабинета, фатально ослаблен» [338] .

Это мягко сказано. Лидеров, которые пренебрежительно относятся к своим коллегам или партиям, со временем смещают. Маргарет Тэтчер и Тони Блэр являют собой яркие образцы премьеров, уверившихся в своей незаменимости для партии и страны и убежденных в том, что их предназначение – руководить. Различие между ними состоит в том, что Тэтчер, в отличие от Блэра, не пыталась противопоставить себя партии. И все же, когда в 1990 году вопрос ее лидерства повис на волоске из-за властного стиля руководства правительством и высокомерия по отношению к министрам, ей не хватило союзников именно там, где она более всего в них нуждалась. «Моим самым слабым местом были члены кабинета министров», – писала она [339] . Изучив коллег на предмет возможного преемника, Тэтчер решила, что Джон Мейджор лучше, чем кто-либо еще, подходит на роль «гаранта и хранителя» ее «наследия», хотя и в нем она усмотрела «некую неопределенность» [340] .

Тони Блэр относился к своей партии с куда большим высокомерием, чем госпожа Тэтчер к Консервативной. Рассказывая о своих переговорах с лидером либерал-демократов Пэдди Эшдауном (которого в 1997 году он хотел ввести в состав правительства, но не смог ввиду масштабов победы лейбористов), Блэр писал об их общем «бесцеремонном отношении к партиям» [341] . Блэр отмечал, что для «обходного маневра» по отношению к своей партии он «выстроил альянс с широкими кругами общественности» и что он был «твердым и непоколебимым», особенно в первые три года его руководства [342] . Высокомерие по отношению к людям, благодаря которым он поднялся к вершинам власти (ведь члены партии, в отличие от остальных избирателей, голосовали непосредственно за него), хорошо видно в его описании предвыборного периода, когда «партийцы, давным-давно отправленные вкалывать на партийную каторгу куда-нибудь подальше от центра власти, внезапно вновь образовались на виду, причем с сильно возросшим самомнением…» [343] .

Наряду с внешней политикой в числе приоритетов Блэра была реформа института государственных услуг с участием частного сектора и расширением рыночной составляющей. Кроме того, он посвящал много времени поискам компромиссного решения проблемы Северной Ирландии, и его роль в этом процессе заслуженно считается положительной. Однако в том, что касалось внутренней «реформы», в случае разногласий с Блэром уступать должна была партия, а не человек, которого она выбрала себе в качестве лидера. По выражению самого Блэра: «Я не собирался ссориться с партией, я собирался заниматься реформированием. Но если реформам сопротивляются, ссоры не избежать» [344] . Как и Маргарет Тэтчер, Блэр беспокоился по поводу своего «наследия». Когда на последнем году пребывания Блэра в должности его отношения с Гордоном Брауном стали хуже некуда, премьер говорил: «Браун считал, что я порчу ему будущее, а я считал, что он губит мое наследие» [345] . Время от времени Блэр подумывал о том, чтобы убрать из правительства своего самого грозного соперника, но в конце концов решил не делать этого, понимая, что может тем самым ускорить свой собственный уход с Даунинг-стрит. Кроме того, признавая «несомненные энергичность, интеллект и политический вес» Брауна, он считал его присутствие в правительстве «огромным плюсом», несмотря на все трения. Чем дольше находился в должности Блэр, тем больше становилась его уверенность в собственной важности и превосходстве своего мнения. «Если случался конфликт, то это была, по крайней мере, битва титанов», – писал Блэр о своих отношениях с Брауном [346]

Конец ознакомительного фрагмента.