Вечером она поднялась и, завернувшись в одеяло, вышла из своей комнаты. Рианн думала, что центурион уже ушёл на своё дежурство, и опешила, когда застала его тут. Он сидел за столом на кухне и брился, глядя в бронзовое зеркало. Видимо, её он увидеть тоже не ожидал, потому что рука его дрогнула, и он порезал себе щеку. Кровь потекла из пореза вниз, но римлянин будто и не замечал, смотрел в лицо свенки.

— Ты… Встала…

— У вас кровь идёт… — прошептала Рианн и повела подбородком.

— А-а, — отмахнулся центурион и стёр кровь тыльной стороной ладони — только размазал и всё равно не остановил. Спросил:- Как ты? Есть хочешь? Все эти дни ты только пила…

Она немного растерялась от такой неожиданной его заботы и просто смотрела ему в лицо, на выступающую из пореза кровь. Потом вдруг подошла и зажала этот порез двумя пальцами, шепнула:

— Надо кровь остановить, иначе попадёт на одежду… Не отстирается…

Опустила взгляд. Римлянин был уже в своей военной тунике и кожаных птеригах, спускающихся юбкой до колен, только без кирасы и поясов своих. Видно, собирался уходить.

А потом она вдруг поймала себя на том, что сама добровольно коснулась его, как тогда, в ту ночь… Что это было с ней? Ладно, тогда она пыталась остановить его, убрать его от себя, оторвать его, чтобы он прекратил то, что делал, и поэтому запустила пальцы в волосы на его голове. Но взять-то там было не за что, они короткие, да и не успела она тогда… Всё взорвалось в её голове ослепительной вспышкой… А сейчас? Здесь? Что это она вдруг сама подошла к нему, коснулась его лица? Что это с ней?

Да просто не могла она смотреть на текущую кровь после тех событий пятилетней давности, когда стольких в посёлке римляне перерезали. От вида крови она терялась, и всё прошлое вдруг наваливалось на неё. Ей было-то всего лет ничего, и такое увидеть… И маму убили тогда… За что? За то, что она заступилась за дочь? За то, что была свенкой?

Рианн дёрнула головой, прогоняя мрачные мысли, и осознала, что римлянин смотрит на неё снизу, глядит прямо в глаза, а она задумалась и не видит этого взгляда в упор. Рианн оторвала прилипшие кончики пальцев и сделала шаг назад, шепнула:

— Всё… Надо только помыть холодной водой…

Отошла в сторону, подхватив завёрнутое вокруг груди одеяло. Плечи и верх груди были открытыми, их частично скрывали распущенные волосы, и римлянин, повернувшись на триподе, не сводил с неё глаз. Рианн поджала губы, она ощущала, кажется, даже в воздухе, его напряжение, вожделение в его взгляде. Надо убираться отсюда, пока он не кинулся на неё.

Она развернулась и ушла к себе, села на трипод и поняла, что слишком часто, слишком глубоко дышит. Его взгляд выбил её из колеи, что это с ней? Это и не страх и ничто другое, что это она вдруг взволновалась так от одного его взгляда? Быстрее бы он ушёл, что ли…

Она так подумала и поднялась, но отойти или обернуться не успела — на плечи легли ладони римлянина, появившегося сзади. Рианн выгнулась спиной, словно пытаясь отстраниться от мужского тела, и услышала голос его прямо в ухо, так рядом:

— Ты сводишь меня с ума… Ты знаешь это?

Его ладони медленно стали подниматься вверх по прохладной коже плеч, добрались до ключиц. Рианн замерла, нахмуриваясь. Ну почему, почему всё опять по одному и тому же кругу?

— Нет! — Она резко передёрнула плечами, стараясь сбросить его ладони, развернуться, но Марк не дал ей этого сделать. Его ладони тут же превратились в камень, пальцы больно впились в кожу плеч. — Прошу вас… — шепнула.

— Ты же знаешь, что я сильнее, ты прекрасно это знаешь, но всё равно упрямишься. В моей власти ударить тебя, связать, но я не хочу делать тебе больно… Слышишь?

— Так и не делайте! — Рианн снова попыталась освободиться от его пальцев, но его руки вдруг обвили её и нашли запястья сжимающих на груди одеяло рук. — О, боги… — простонала она с мольбой. — Прошу вас…

Центурион не позволял ей обернуться, и Рианн пришлось повернуть голову, глянуть через плечо, чтобы увидеть его, губы шептали:

— Прошу вас, господин… Не надо… Умоляю, отпустите меня, мне плохо… Я еле стою на ногах… Просто пощадите меня… У меня нет сил сопротивляться…

— Так и не надо, — прошептал он в ответ, обжигая её кожу горячим дыханием. — Я всё сделаю сам, ты просто не мешай мне…

— Нет… — настойчиво повторила, дёрнув подбородком.

— Я ведь знаю, что в прошлый раз тебе понравилось…

— Откуда вы можете это знать? — она перебила, повысив голос. Центурион усмехнулся в ответ, покачав головой, как на великую глупость.

— Неужели ты думаешь, я этого не почувствовал? Если это поняла ты, это понял и я… Я ведь был у тебя… ты помнишь где? — Она помнила и нахмурилась от его слов. — Ты сама хотела этого… Ведь, правда, хотела? Ты обнимала меня… Скажи, что так становится куда приятнее? Когда твои ноги… — Она не дала ему договорить, перебила резко: