Как проста и понятна казалась мне моя прежняя жизнь. Все было разложено по полочкам, мир вписан в привычные логические рамки. И как запутанно все стало теперь. То, что происходило с нами за последнюю неделю, было похоже на безумный сон. Но если я завтра проснусь и пойму, что Альфаир всего лишь плод моей фантазии, я не представляю, как смогу жить дальше.

Я чувствую, что Кристиан и этот удивительный сказочный мир — моя судьба. Каждая клеточка меня кричит от любви к нему и к его планете со всеми ее ужасами и чудесами. Наверное, я буду просить, умолять короля золотых эльфов (или кто там еще у них самый главный), чтобы мне позволили быть с Кристианом, чтобы ему позволили быть со мной. Вот только не знаю, захочет ли он этого.

Нет! Он обязательно захочет! Я стану такой, какой он пожелает меня видеть. Я докажу ему, что лучше меня ему не найти. Со мной он будет счастливее, чем мог бы быть с кем-либо другим. Я это знаю!

Мое чувство к нему похоже на помешательство. Но я действительно схожу с ума от любви к этому невероятному остроухому созданию, которое с переменным успехом смертельно раздражает и непередаваемо радует меня.

А та ночь… При воспоминании о ней моя кожа покрывается мурашками, губы становятся сухими, и мне кажется, температура тела мгновенно поднимается на несколько градусов. Он был великолепен и неутомим. Он заставил меня забыть собственное имя и увидеть метеоритный дождь из миллиардов звезд.

Кристиан Сидхе, зачем ты так стремительно ворвался в мою жизнь? Ты перевернул все внутри меня, перевернул все вокруг меня. Я знаю, мы с тобой созданы друг для друга, знаю, что хочу быть только с тобой. Всегда.

Записано со слов Кристиана…

Я смотрел на эту совсем еще юную девочку, которую держал в своих руках, и ощущал такую тревогу, равной которой еще не испытывал в жизни. Я слышал, как стук ее сердца становится тише, как едва-различимое дыхание Катиль изредка прерывается. Каждый ее выдох мог стать последним. Я бежал изо всех сил, я был обязан успеть.

Да, я мог остановиться и начать колдовать над ее почти безжизненным телом, но я сильно сомневался в том, что мои чары помогли бы девочке. А время могло быть безвозвратно утеряно. Я бы не задумываясь отдал ей свой жизненный резерв, если бы Катиль могла принять его. Но в случае, если она подавится моей кровью, а в ее состоянии это практически гарантировано, она сразу же умрет.

Выход был один — бежать с ней к городу золотых, к храму вечной жизни. Допустят ли ее в священную обитель эльфов старейшины моего народа, я не знал. Но я сделаю все, чтобы допустили, хотя это и невиданный доселе поступок — принимать в святейшем эльфийском храме простого, самого обыкновенного человека.

Я не заметил, как добрался до края лощины. Ее запрокинутая голова покачивалась в такт моим спешным шагам, темные кудрявые волосы трепал теплый ветер. Она спасла мне жизнь. Дважды. Она спасла жизнь моей любимой, там, в лощине. И я был просто обязан спасти эту отважную девочку в благодарность за ее великодушие.

Удивительно, откуда у такого хрупкого существа находится столько тяги к жизни. Я видел ее тревожные сны прошлой ночью, и теперь я знаю, что пришлось пережить несчастной малышке несколько лет назад. Другая бы сломалась, но все, о чем мечтала Кети (я решил, что именно так ее будут называть на Земле — нежно и ласково), была спокойная жизнь. И будь я проклят, если не исполню данной ей обещание!

Я оставил Линду и ребят. За них я нисколько не переживаю — теперь они воины, смелые, сильные. Такими люди проявили себя в бою с нежитью. И я воин, поэтому обязан защитить ту единственную из нас, которая, не смотря на свое миролюбие и хрупкость, сумела спасти жизни всех нас. Всех кроме Шиара. Но крупица его души отныне живет в Катиль, потому, отдавая дань уважения его памяти, я сделаю это и для принца лесных эльфов, который уже никогда не станет королем народа своей матери.

Впереди показался золотой город, город моего детства. Три года я не видел своих родных. Как же я скучал по родителям и братьям, по друзьям, по всем тем, рядом с кем я рос. Я помню эльфийские праздники, одухотворенные речи старейшин, магические ритуалы, которые для нас, детей-эльфов, творили старшие…

Я шел быстро по потайным ступеням, видеть которые способны только золотые эльфы. Тогда я и вспомнил о том, что для людей будет невозможно взобраться на практически неприступную гору, на которой много тысячелетий назад построили город наши великие предки. Что ж, тут не обойтись без магии.

Вот они, врата в обитель золотых эльфов. Да, конечно, двери не такие массивные и величественные, как в лесном городе, зато пропускают только наших сородичей. Интересно, оттолкнет ли город Катиль — он всегда чувствует опасность. Я приложил ладонь к специальной посеребренной пластине, и дверь медленно отворилась. Мы беспрепятственно прошли внутрь.

Отовсюду доносилось едва-различимое моим чувствительным слухом пение ангелов. Аромат цветочных деревьев наполнил легкие, и улыбка появилась на моих губах. Я почувствовал, как дыхание Катиль стало чуть глубже, как ее доброе сердце забилось сильнее. Есть надежда. Я поспешил в храм.

— Колистион! — голос отца прогремел как гром среди ясного неба. — Изволь объясниться.

Я резко повернулся в его сторону.

— Я объясню все, отец, только позволь мне спасти эту замечательную девушку, которая дважды за последние три дня спасла мою жизнь.