* * *

Ресовский и Лав вышли в коридор и направились назад в кабинет, где произошло их знакомство. По дороге они столкнулись с седым невысоким мужчиной. На вид ему было лет 60-70. Он был в дорогом строгом костюме с элегантной тростью, инкрустированной в нескольких местах бриллиантами.

– Добрый день, доктор, – медленно проговорил он хриплым неприятным голосом.

– Косей! – удивлённо раскинул руки Ресовский, – ваша обезьяна совсем обезумела!

Он почтительно пожал протянутую ему руку.

– Что не так с моим бандерлогом? – насторожился сутулый пожилой мужчина.

– Волосатое чудовище трахает всех без остановки, теперь уже круглые сутки, – Ресовский сделал паузу. – По-моему, мы переборщили с дозой Цинк-Импазы.

– Без Бахуса вянет Венера, – зашипел мужчина, и Лав заметил злорадный блеск в его глазах.

Старик пронзительно посмотрел на него, и змеиный взгляд блестящих глаз пронял нутро Лава. Он вспомнил, где уже видел этого ужасного человека. Ресовский наконец, решил представить его:

– Косей, познакомьтесь, это Павел, – он посмотрел на Лава, – тот самый Ди Джей, которого мы недавно посвятили в Общество.

Мужчина медленно подал ему руку:

– Я помню тебя, – сказал он, – Михаэль лестно отзывался о твоих способностях.

Лав благодарно кивнул головой и с уважением пожал руку. Ещё на посвящении он хорошо уяснил себе, что это очень большая шишка. Старик поманил его рукой, Лав наклонился, и он шёпотом спросил у него:

– Ты, правда, обрюхатил всех этих молодых сучек, о которых мне говорил Безицер?

Лав внимательно посмотрел ему в глаза. Они стали совсем безумны. Он прочитал в них жажду сексуального извращения и безнравственное преступное желание.

– Не буду скрывать, это задание доставило мне удовольствие. Оно было несложным, приятным и увлекательным.

Старик продолжал пристально смотреть на него.

– У вас уже есть общие темы для разговоров, – раздался голос Ресовского. – Я думаю, что ваш генетический код во многом схож, а половая хромосома одного является зеркальным отражением половой хромосомы другого.

– Я заберу у тебя этого молодого человека, – сказал Косей, – пусть он составит мне компанию.

Ресовский снова одарил своих собеседников хитрой улыбкой:

– Ну хорошо. Вам действительно есть о чём поговорить.

Он дружески хлопнул Лава по плечу, кивнул головой Косею и направился к своему кабинету. Неприятный старик же повёл Лава к тайным тёмным местам этой лаборатории.

– Павел, – неожиданно окликнул его Ресовский, – когда будут готовы результаты, я позвоню Михаэлю.

– Идём, – сказал Косей, одёргивая Лава, – вы ещё увидитесь.

Они снова пошли по извилистым коридорам лаборатории. Несколько раз старик прикладывал свой пропуск к закрытым перед ними дверям и решёткам, и вскоре они вышли к бежевой двери лифта, на которой висела табличка «Посторонним вход запрещён». Зайдя внутрь, вопреки ожиданиям Лава, лифт двинулся вниз.

– Я думал мы находились на первом этаже здания, – сказал он, обращаясь к Косею.

– Сейчас мы едем в помещения повышенной охраны, доступ в которые имеют немногие. Я хочу показать тебе своих бандерлогов.

Двери лифта открылись, и взору Лава предстал мрачный подвальный проход, еле освещаемый мерцающими тусклыми лампами.

– Идём, скоро ты увидишь этих ублюдков, – сказал Косей.

Злобный старик начал пугать Лава. Его безумие становилось всё более заметным. Лав помнил лицо Чела, когда дело доходило до грязного безбожного разврата. Оно излучало нечто подобное. Разница была в том, что Косей помимо похоти и известной доли паскудства излучал какое-то кровожадное желание, связанное с убиением невинного. В его маленьком сутулом тельце прятался жестокий мясник, лишённый жалости и сострадания.

Они прошли метров 100 и перед ними из темноты возникли вооружённые люди в тяжёлых армейских ботинках и чёрных балаклавах.

– Это со мной, – прошипел Косей, и суровые ребята опять растворились во мраке жуткого коридора.

Тут же им навстречу выехал погрузчик. Водитель в военной форме с каменным лицом рулил небольшой машинкой, гружённой чьими-то мёртвыми телами, накрытыми белыми простынями. Лав заметил волосатую человеческую лапу, торчащую из-под них.

– Жуткое место, – тихо произнес он.