Нашли меня случайно - молодой парнишка, чуть старше меня, лет 20-ти, наверное. Сел на краю воронки, закурил незнакомым ароматным табаком, и с ленцой ткнул длинным щупом в дно. И надо же, прямо в ногу мне попал!

Он прислушался к стуку металла о кость, ткнул ещё несколько раз, и отплюнув в сторону недокуренную папиросу с жёлтым мундштуком, спрыгнул вниз. Расточительные у нас потомки. Мы самокрутку на четверых порой делили.

В несколько взмахов сапёрной лопатки, он снял верхний слой почвы надо мной.

"Есть"!
– воскликнул он, когда металл с отвратительным звуком ширкнул мне по черепу. Больно мне не было. Было радостно и удивительно - неужели?

Пацан отложил инструмент в сторону и достал немецкий штык-нож. Интересно, где он его взял? На той стороне подобрал? Не похоже, вроде... Блестит, как новенький. Не то что мой, от трехлинейки. Тот, после последней моей атаки, так и заржавел, неочищенный...

По косточке он начал поднимать меня, а я пытался подсказать ему, где что лежит. Конечно, мне всё равно - подумаешь, зуб тут останется или там палец, но как-то не хотелось часть себя оставлять.

Ну не хотелось...

Жалко медальон осколком разбило. Хоть бы весточку моим передали, где я да что я. Впрочем, вряд ли бы она дошла. Брату сейчас уже, наверное, лет 70... Где он сейчас? Жив ли? Или ждёт меня уже ТАМ? Ну а Нинка точно не дождалась. И правильно сделала.

Эй, эй! Парень! Ты куда глину кидаешь? Это ж сердце моё, пусть и бывшее! Не услышал...

Хотя сердце тогда в лохмотья разорвало...

Когда мы бежали по полю, к дороге, земля в крови, кровь на сапогах, тогда и шмальнуло. Я сразу и н понял, пробежал ещё метров 100, траншея с фрицами приближалась, хочу прыгнуть уже, смотрю, а винтовки нет, и граната из руки будто выпала...

Оглянулся, а тело моё лежит, голова вдрызг, грудь разворочена и только ноги в ботинках ещё дергаются...

Сейчас даже смешно. А тогда страшно было. И чего делать - не знаю...

Упал, пополз обратно, пытаюсь винтовку схватить, а не могу. И мычу, мычу...

Мне б дураку, "Отче наш" вспомнить, а как его вспомнить, если я его и не знал никогда? Комсомольцам религиозный опиум ни к чему. Это мне ещё тогда объяснили, когда мы колокола с церкви сбрасывали и крест роняли...

А наши фрицев из траншеи тогда всё-таки выбили... Покрошили немало, но и нас полегло - почти весь батальон.

Потом половину оставшихся собрали, и они ушли над лесом на восход...

Как были - с пробитыми касками, в бинтах, оторванными ногами - они шагали над землёй. Красиво шли. Молча. Не оглядываясь.

А мы остались...

Парень нашел осколки медальона и матюгнулся так, что с рябинки над ним листочки посыпались. От расстройства снова закурил, разглядывая находку.

И тут подошел второй. Первый молча протянул ему остатки медальона.

Второй только вздохнул: "Эх, блин, ещё один неопознанный"...

Первый молча кивнул, докурил и снова спустился ко мне.

Да ладно вам, ребята, не переживайте. Я без вести пропавший, обычный солдат. Таких как я, много. Только подо мной в воронке ещё 10 наших. Из нашего взвода. И все неопознанные рядовые. У кого потерялся медальон, у кого записка сгнила, а кто и просто не заполнил бумажку. Мол, если заполнишь - убьёт. А войне по хрену на суеверия. Она убивает, невзирая на документы, ордена, звания и возраст.

Вон рядом совсем, сестричку с нашим лейтенантом накрыло одной миной. Она его раненого уже вытаскивала с нейтралки. У комвзвода, кстати, медальон есть. Я точно знаю.

Мужики! Найдите их! Вместе мы тут воевали, потом лежали вместе. Хотелось бы и после не расставаться.

Так думал я, когда наше отделение пацаны в грязных камуфляжах тащили в мешках к машине.

Так думал я, когда нас привезли на кладбище, в простых сосновых гробах - по одному на троих.

Так думал я, когда нас тут встретили ребята с братских могил. В строю, как полагается.

Так думаю я и сейчас, уже после того, как мы ушли над лесом на восток.

И оглядываясь назад - я прошу: - Мужики! Найдите их! Найдите тех, кто ещё остался...

...За окном едва начинало синеть, когда я открыл глаза. Встал. Закурил. И множа окурки в пепельнице думал...

Может, я слишком впечатлительный и причина такого сна - поездка в Казань и знакомство с "Возрождением?" Может, всё это чушь собачья, вызванная дорогой и усталостью?

Тут световой блик, от проезжающего за окном автомобиля, скользнул по стеклу фотографии моего двоюродного деда, младшего лейтенанта ВВС, погибшего под Шяуляем, которого я никогда не видел, но чьё имя я ношу... Он тоже лежит там в братской могиле, но его (и тех, кто с ним) - не найдут никогда... Покойная бабушка говорила, что на могиле стоит дом. Обычный панельный дом....