– Ну и чего нам ждать? – наконец не выдержала молчаливого сидения дочь царская.

– Да не знаю я, – отчего-то шёпотом прошипела Апити.

– Ты же говорила, что это как у вас на реке?

– На реке всё просто было, – продолжая шипеть начала объяснять всезнайка доморощенная, – там отвод от русла вырыт был. Туда воду с реки пускали, чтоб нагрелась на солнышке да в ту воду девок складывали. Как бы солнце не грело ту лужу, всё равно девки мёрзли по-быстрому. А как пальцы рук да ног сморщивались да кутырки зубами начитали стучать, то их оттуда вытаскивали.

– А почему шёпотом? – утихомирила свою «говорилку» вполголоса рыжая.

– Наставница сказывала, что с водой надобно говорить шёпотом. Мол, мысли для неё слишком громкие и от них она уши свои затыкает водные, а к голосу наоборот глуха. Хоть заорись на неё. Притом, чем громче орёшь, тем для неё неслышнее.

– А зачем надобно чтоб пальцы сморщились да зубы стучать начали? – зашипела рыжая, разглядывая свои руки от оружия мозолистые.

– Наставница говаривала, что когда пальцы сморщиваются, то тело переходит в какое-то первородное состояние. Сказку сказывала, мол когда-то много-много лет назад все люди были водными. Не то будто рыбы, не то упыри болотные. И для того, чтоб ходить по дну скользкому да держать в руках осклизлые камни с дубинами у них кожа на пальцах буграми шла. Якобы им так было сподручней. Только я в эти сказки отродясь не верила. Как это люди могли всю жизнь в воде прожить. Хотя, судя по тому, что нас здесь в воде заперли это мы на себе и проверим теперь.

– Так я не поняла что-то рассказчица ты убогая, – не унималась Райс да раздражаясь на белобрысую, – зачем надо тело вводить в это, как ты говоришь первородное состояние?

– Наставница сказывала, что в том состоянии колдовство прилипает лучше обычного.

– Так нас что тут колдовать учить станут?

– Да не знаю я, – раздражённо прошипела Апити, – что прилипла как банный лист к заднице? Где ты видишь здесь наставницу? Кто учить то будет да каким образом? – с этими словами она обвела поверхность воды рукой, как бы показывая тупой царской дочери, что никакие наставницы по воде не плавают, – я ж сказала тебе, что о таком не слышала. Может просто промаринуют время какое-то да выпустят, а может ещё что удумают. Подождём—увидим. Куда нам отсюда рыпаться?

– Ой, сомневаюсь я, что мы легко отделаемся. Я так думаю, каждый новый круг должен быть круглее предыдущего.

– Ты мыслишь, нас тут долго продержат? Небось, пока хвосты рыбьи не вырастут?

– Тьфу ты пропасть тупоголовая. Да откуда ж мне знать-то про дела ваши ведьменные. Это ты у нас тут ведунья великая, вот и предскажи нам чего ждать—ожидать. Да не ври хоть сама себе. Боком вылезет.

На том шептание закончили и принялись ждать неминуемого.

Просидели так до вечера без какого-либо изменения. Райс рубаху сняла, оголившись полностью. Под голову положила, соорудив подушки подобие. Вертелась сбоку на бок да с живота на спину. Поныряла в тёплой воде, поплавала. Встав на дно, убедилась, что вода доходит до подбородка самого. Отметила про себя что всё, как нарочно, предусмотрено именно для их длительного сидения. Залезла обратно в нишу, расслабилась, а когда нежданно-негаданно увидала плывущее из-за спины корыто деревянное, то аж вздрогнула с визгом перепуганным. Апити от визга её так резко дёрнулась, что чуть бревно на потолке затылком не вышибла.

В корыте еда оказалась да питьё горячее.

– Ух ты, – нарочито весело вскрикнула рыжая, тем не менее с опаской стены оглядывая той стороны конуры откуда корыто выплыло, но никаких щелей там не обнаружив продолжила, – по крайней мере хоть кормить будут и то хорошо.

– А гадить куда будем опосля этого? – задалась вопросом ведунья белобрысая, ушибленную голову двумя руками почёсывая.

– Понятия не имею. А ты видишь где-то лохань отхожую?

– Опять в говне плавать, – обречённо подытожила Апити, отламывая крыло птицы жареной на ужин поданный.

– Не знаю – не ведаю, – продолжила озираться Райс, насторожено, – может опосля кормёжки и лохань всплывёт.

– Вряд ли, – осекла её подруга, продолжая уплетать за обе щёки еду приплывшую, – но поживём – увидим. Чай, не вечер ещё.

– Ну что за жизнь у царской дочери? – с драматичной наигранностью проговорила рыжая, ножку птицы отламывая да в рот заталкивая, – а давай, как поедим, в корыто им навалим доверху.

Девки рассмеялись в звонкий голос, потешаясь над задуманной шалостью, но это было их последнее веселие беззаботное…

Опосля того как они поужинали да развалились по своим лежакам тихо переговариваясь, а в щелях потолка бревенчатого свет померк будто солнце за облачко спряталось, под водой показалось сияние непонятное. Райс пригляделась да сквозь рябь воды увидела, как через стену, что напротив была и куда девы лежали лицами, голубой шар просачивается, размером примерно с голову.

Вода изнутри засветилась красочно переливаясь блёстками да преломляясь рябью поверхности. Она лишь успела отметить про себя, что это сильно напоминает шаровую молнию, как шар вспыхнул голубым пламенем, блеснул грозовыми молниями и по всему телу боль хлестнула, до сей поры невиданная. Да такая нестерпимая, что аж искры из глаз и глаза на лоб. Затрясло трясучкой до судорог да сковало так, что даже пискнуть была не в состоянии. Да какой там пискнуть, как дышать позабыла к едреней матери.

Кутырка не помнила сколько времени продолжалось это издевательство только когда начала приходить в себя, то осознала несчастная, что до этого в глазах темно было и они как бы постепенно проясняются. Сумрак ночи в глазах светлел, постепенно обрисовывая контуры. Райс в перепуге жутком заметалась в своём пристанище, оглядывалась в разные стороны. Шара нигде видно не было. И корыто что до этого плавало, не прогладывалось.

– Что это было такое? – завопила она что было мочи, ни пойми у кого спрашивая. Но ей никто с ответом не сподобился.